Меня стало так сильно клонить в сон, прям как тогда, в подвале здания, куда нас выгнали из автобуса утром. Тело налилось свинцом и потянуло вниз. Я рухнул на кровать, смотря на расплывчатый образ Селены из-под дрожащих ресниц.
— Что ты… Селе…
— Отдыхай, одуванчик, — бросила она мне, закидывая свою сумку на плечо и выходя на смотровую.
Ну какой же я идиот. Почему я забываю всё самое важное? Например то, что все люди здесь — уголовники, и я не имею никаких оснований верить кому-либо из них. Ни взрослым, ни подросткам, ни девушкам… Кажется, даже той десятилетней девочке я не могу верить… Но лучше бы я перестал верить самому себе.
***
В этот раз пробуждение было более приятным. Я разлепил немыслимо тяжёлые веки и, проморгавшись, увидел каменный потолок башни, внутри которой и отключился. Голова взорвалась тупой пульсирующей болью и из глотки вырвался вымученный стон. Картинка передо мной плыла ещё с минуту, а затем тусклую лампочку на потолке закрыла чья-то голова.
— Селена?
И почему мне в голову пришло именно это имя?
— Я, блять, дико извиняюсь, но на бабу я не похож, — послышалось недовольное рычание. Голос показался мне знакомым…
— Дядя Питер?
— Хуитер! Ало, гараж, просыпайся!
— А-а-а… Э-э-э… — зуб даю, на моём лице чётко отражались слабо двигающиеся в голове шестерёнки в виде какого-нибудь максимально тупого выражения лица. — Уда? — предположил я неестественно высоким голосом.
— Уда, — послышалось в ответ сдержанное шипение. — А Селена — это та шалава, что вырубила тебя?
— Шала… мпф… Да, она, — поморщился я, пытаясь приподняться. — А как ты тут оказался?
— Решил проверить, есть ли тут кто-то, — сухо кинул он, отпивая воду из горла бутылки.
— Ты же сказал, что убьёшь меня…
Зелёные глаза зло сверкнули, заставив меня захотеть съёжиться до размера, максимально приближённого к нулю.
— Хочешь умереть? — вежливо поинтересовался брюнет. Я потупил взгляд и отрицательно мотнул головой. — То-то же.
— Но почему ты решил не сдерживать своё обещание? — не унимался я.
— Я не давал обещаний, — нахмурился Уда.
— Но звучало как…
— Блядь, не еби мне мозг! — рявкнул парень, заставляя меня вздрогнуть. По коже тут же побежали мурашки. Уда сгорбился, потёр виски и вздохнул, закрывая глаза.
— Сколько сейчас времени? — тихо пискнул я.
— Примерно шесть часов вечера, — сказал он сдержанно, но нотки раздражения я всё же уловил.
Я был в отрубе почти шесть часов! Уму не постижимо! Я тут же глянул на экран. «08:34».
Осталось 30 игроков
Осталось 4 Подкидыша
О, Подкидыш умер? Интересно, кто же им был… Но эта новость не могла не радовать. Игра плавно началась и без — ну почти — моего участия. Может, я всё же смогу отсидеться в стороне и подождать, пока все друг друга… Нет, надо искать вакцину с нано, иначе тоже помру.
Тут я стал более детально рассматривать Уду. Он был красивым. Даже очень. Но выглядел, всё-таки, старше своего возраста. У него была еле заметная щетина — видимо, он побрился сегодня утром или даже вчера, я в этом не особо разбираюсь, — которая ахренеть как ему шла и дополняла образ закалённого кровью и болью военного. Он был одет в чёрную майку, поверх которой была накинута серая толстовка с закатанными до локтей рукавами. Штаны были по типу балахона — свободные, но очертания сильных стройных ног всё равно можно было заметить — с кучей заклёпок и карманов, и чёрные кеды на толстой белой подошве. Ещё я заметил несколько белых шрамов: на левом плече, предплечье, совсем крошечный — за ухом, и ещё один очень толстый шрам на правом запястье. Брутал, блин. Такие шрамы явно не от бумаги остались. Помню, я как-то в детстве об страницу энциклопедии про животных порезал палец. Количеством вытекшей из меня крови можно было прокормить стаю вампиров, а моими криками отпугивать каких-нибудь вервольфов.
— Пить хочешь? — предположил вдруг Уда, протягивая мне бутылку. Он, кажется, заметил, что я откровенно пялюсь на него. Или ему показалось, что я уставился на бутылку.
— Не откажусь, — в горле действительно пересохло. Я хотел было жадно отхлебнуть воды, но вдруг вспомнил, что Селена рылась в моей сумке. Явно не просто так. А потом, остановив горлышко на полпути к своему рту, спросил:
— А у тебя разве много воды?
— Много. Ты ж не стал обкрадывать те два сцепленных самым нелепым образом трупа. А я обокрал. Пей давай.
Какой же он грубый, а. Ладно-ладно, сахарный, я к тебе уже начал привыкать.
Я отхлебнул воды ровно столько, сколько было нужно — шесть больших глотков. Бутылка и так была наполовину пуста — кажется, я пессимист, — а теперь опустела совсем. Уда забрал у меня пустую от воды пластмассу и метко забросил её в урну. Я фыркнул, улыбнувшись. Показу-у-у-ушник.
— Та девчонка, Селена, забрала у меня еду и воду…
— Я догадался.
— Рылся в моей сумке? — предположил я, криво улыбнувшись.
— Естественно, — почти ласково ответили мне, и, жопой чую, я бешу этого парня всё больше.
Уда вдруг нахмурился, глядя в окно, затем поднялся и закрыл его. После закрыл и второе, и третье. На мой вопросительный взгляд он ответил:
— Здесь гора неподалёку. Поблизости от неё Восы летают.
