Я испугано отскочил назад, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Фонарик Уды упал на землю и теперь частично освещал начавшуюся драку. С Тсуметаем вступил в бой какой-то высокий толстый мужик, а в руке у него был огромный ржавый мясницкий тесак. Он резко размахивал им, стараясь рубануть по голове Уды, но тот ловко уворачивался, а уже через секунду попробовал рубануть мужика топором. Тот, в свою очередь, смог удивить: он избежал удара, нанося собственный. Послышался жуткий лязг, а следом что-то сверкнуло в небе и, затем, с глухим стуком врезалось в землю. Уда остался без оружия.
Настал мой звёздный час.
Я выхватил свой нож и побежал на мужика, благо додумался не кричать. Хорошенько разбежавшись, я подпрыгнул и пнул «мясника» в спину. Тот повалился на землю, выронив тесак. Уда не растерялся и сразу же его подобрал, а я встал над мужиком и занёс нож для удара.
— Вы все, живо перестаньте! — послышалось сбоку от нас. Мы замерли, переводя взгляды на крыльцо дома.
На лестнице стояла та самая десятилетняя девочка; она держала в руках фонарь, хорошо освещающий пространство, благодаря чему мы все смогли друг друга рассмотреть.
— Перестаньте драться! — повторила девочка. — Дядя Гор, ну зачем же Вы на них кинулись? — уже тише спросила она.
— Так ведь…
— Мы просто хотели найти место, чтобы отоспаться, и пришли сюда, — вступил Уда в диалог.
— Другое место поищите! — рявкнул мужик. Я дёрнул рукой, угрожая нанести удар ножом, и он сразу замолк.
— Мы можем мирно поговорить? — спросила девочка, окидывая нас с Удой взглядом.
Мы синхронно переглянулись и кивнули ей, затем я отошёл от этого Гора и спрятал нож, но был всё ещё напряжён. Мужик встал и отряхнулся, испепеляя меня взглядом. Я лишь ухмыльнулся и посмотрел на Уду. Он вернул тесак его хозяину, убрал топор в сумку, но орудовал только левой рукой, а правую согнул в локте и крепко сжимал ладонь. Приглядевшись, я заметил, что по его руке от ладони обильно течёт кровь.
— Уда! У тебя…
— Я в курсе, — перебил он, морщась от боли.
Видимо, Гор таки попал по его ладони, хотя целился вовсе не в неё.
Следующие полчаса были весьма спокойными. Девочка — её зовут Яна — предложила нам посидеть и отдохнуть в этом доме. Уда без разрешения сел на старую скрипучую кровать, сжимая правую ладонь в кулак, и опустил голову, стараясь унять злость. Я встал неподалёку от него у стены на случай, если парень с собой всё-таки не справится. Гор разместился на стуле, который под его весом жалобно скрипнул, и сверлил брюнета взглядом. А Яна стала рыться в коробках, выуженных из-под старого стола, и, найдя нужное, подошла ко мне и протянула нечто.
— Я нашла бинт. Помоги своему другу, — наставляла она, беспокоясь за Уду. — Я не умею бинтовать, — добавила она.
— Хорошо, спасибо, — улыбнулся я ей.
Затем я осторожно присел перед Удой на колени и едва коснулся его ноги, заставляя вздрогнуть и поднять голову.
— Дай мне свою руку, — попросил я как можно строже. Уда смерил меня взглядом истинного Удава, а затем всё же протянул раскрытую ладонь.
Я использовал остатки воды из своей бутылки, чтобы промыть довольно глубокую рану, и тут мне пригодились знания ОБЖ, дабы перебинтовать ладонь парня. Он остался моей работой доволен: ни единой ниточки из бинта не торчало; бинт плотно прилегал к коже, но не давил и не стеснял движения.
— Скажи ей спасибо, — посоветовал я Тсуметаю, кивнув в сторону Яны.
— Обойдётся, — фыркнул брюнет.
— Уда! Она же бинт дала! А так у тебя бы в рану зараза какая-нибудь попала! Или инфекция!
— Для начала, её дружок попытался меня убить, — упорствовал он.
— Ну так это он, а девочка его остановила, — нахмурился я.
— Ты со мной спорить собрался? — прорычал Уда, заставляя меня поёжиться.
— Нет…
— Вот и заткнись нахуй.
Сама доброта.
Яна действительно решила поговорить с нами. Сейчас её взгляд казался более осмысленным, и теперь она, кажется, прекрасно понимала, куда попала и что здесь происходит, а ведь в аудитории школы меня одолевало ровно противоположное чувство. В разговор с ней вступил Уда, потому как именно он вёл нас сюда, владел всей нашей информацией и правом ею распоряжаться. Девочка забавно хмурилась и кивала, внимательно его слушая, а затем предложила нам поесть. В этот момент на лице Гора отразилась одновременно и злоба, и обида, ведь его мнения малышка не учла, а он, очевидно, делиться с нами чем-либо совершенно не хотел. Не смотря на это, через десять минут мы уже ковырялись огромными ложками в древних металлических тарелках, в которых было Нечто. Яна объяснила, что это какой-то суп, который она здесь нашла, но на вкус он был просто отвратителен. Внутренности умоляли меня выблевать его обратно, но я, понимая, что сейчас это единственный шанс что-либо поесть, упорно глотал гадость. Ели все четверо. Потом малышка забрала пустые тарелки и отнесла на кухню.
