…Дьявольская красота мистера Коркорана опалила огнём не только сердца мисс Хэммонд и мисс Нортон. Чувство мисс Морган было не менее пылким. Брат Гилберт дал себе труд сообщить ей, что мистер Коркоран — просто негодяй, которому она обязана тем, что у неё нет достойного приданого, кроме того, этот господин был причиной многочисленных смертей, кои вокруг него случаются столь часто, что его звали порождением мёртвой утробы, засасывающей живых. Такой человек просто опасен. Но нечего и говорить, что мисс Розали не вняла доводам брата — даже не вслушалась в них.
Она была уверена, что у мистера Коркорана просто нет другого выхода, как непременно влюбиться в неё — и повести под венец под завистливыми взорами всех остальных девиц. Гилберт махнул рукой: выбить из головы сестрёнки дурь было невозможно. Сам он знал, что Коркорана, несмотря на обилие сплетен и легенд вокруг него, никогда не обвиняли в совращении девиц — на него сыпались совсем другие обвинения. За сестрёнку он не волновался — отчасти потому, что своей неуёмней глупостью она успела осточертеть ему, отчасти оттого, что был уверен: кроме собственной глупости, ей ничего не угрожает.
Сам он от нечего делать совместно с Чарльзом Кэмпбеллом развлекался наблюдениями за Стивеном Нортоном, и тут, надо заметить, оба молодых джентльмена потешались, как могли. Они по возможности старались держаться к нему поближе, слушали его разговоры с Коркораном, после весело перекривляли — хоть и без свойственного объекту страсти мистера Нортона таланта.
Зато мистеру Стэнтону было не до смеха. Приём, оказанный младшему племяннику дядей, был более чем любезен, и Клэмент понял, что сбываются его худшие опасения. Он бесновался. Мало того, что тот за мерзость получил колоссальное состояние Чедвика, так ещё вотрётся в доверие дяде — станет наследником всего имения!
Из всех присутствовавших в Хэммондсхолле только отец Доран извлёк из общения с мистером Коркораном удовольствие, лишённое суетных треволнений. Однако, как бы ни понимал священник слово «чертовщина», в первый же день по приезде оброненное за ужином мистером Морганом, теперь и он не мог не признать, что в Хэммондсхолле происходит чёрт знает что.
Уже говорилось, что с первой же минуты встречи, внутренне восхищённый Коркораном, он как-то перестал обращать внимание на всех остальных. При этом священник помнил выводы, сделанные из наблюдений первых дней. Мисс Стэнтон показалась ему особой замкнутой и высокомерной. Мисс Хэммонд, напротив, на первый взгляд, была добродушна, красива и общительна. Глупость мисс Морган бросалась в глаза, но сама она выглядела существом довольно безобидным, мисс Нортон, милая и неглупая, тоже вызывала симпатию. Но теперь только мисс Бэрил Стэнтон сохраняла женственность и достоинство, была тиха и молчалива. Все же остальные… Доран был когда-то влюблён. Он видел влюблённых. Но милая красавица мисс Хэммонд неожиданно для него превратилась в совершенно новое непонятное существо: ревнивое, издёрганное и, казалось, полностью забывшее женскую скромность. В мисс Нортон проступила откровенная хамка, особа злобная и резкая. В состоянии перманентной истеричности пребывала и мисс Морган. Три юные леди в Хэммондсхолле были не влюблены, но помешаны, в гостиных, коридорах и спальнях Хэммондсхолла, казалось, бесновались три молодые ведьмы.
Не меньше пыла проявлял и мистер Нортон, стараясь попадаться навстречу Коркорану поминутно. Все они не давали ему проходу, буквально преследовали, не позволяя ни минуты остаться в одиночестве. Мисс Морган гадала ему на картах и по ладони, мисс Нортон строила ему глазки, а стоило ему появиться у дома, скажем, с лопатой на плече, коей он выкапывал в лесных дебрях корень какого-то растения, как с балкона уже слышался кокетливый голос мисс Хэммонд:
— Носить что-либо на плече, мистер Коркоран, особенно лопату — к несчастью. Значит, скоро вы понесёте гроб.
Мистера Коркорана это не шокировало. Гроб так гроб. Сам он знал только одну примету.
— Говорят, если посадить в саду рябину, вам не будут досаждать ведьмы, — обречённо обронил он, когда они остались, наконец, в подвальчике наедине со священником. — Зря милорд не отдал таких распоряжений. Я всегда удивлялся, отец Доран, почему именно так называемая плотская любовь проявляет в людях самое худшее, что в них есть?
Доран изумился.
— Помилуйте, что вы говорите? Общепризнано, что любовь возвышает и очищает душу.
— Да? Не замечал. Мой опыт говорит, что мужчины по большей части становятся откровенно подлы, норовя подставить ножку сопернику, а женщины совершенно забывают скромность, становятся ревнивыми и глупыми. Впрочем, может, они просто ярче проявляют свою суть, обычно скрытую? Если же люди не подлеют и не теряют голову и достоинство — говорят, что они не умеют любить или любят недостаточно пылко.
Священник усмехнулся.
— Откровенно сказать, мне кажется, что именно вы провоцируете их на это. Я никогда ничего подобного не видел.
Коркоран ничуть не обиделся, был спокоен и расслаблен.
— Я едва словом с ними перемолвился, помилуйте.
