Софи же Хэммонд была подлинно расстроена. Сегодняшний день удручил и огорчил её. Едва она узнала, что Коркоран чуть свет ушёл на болота, в душе её поселилась чувство гнетущей пустоты. Оно затянуло тоской и апатией. Она мечтала о том, что мистер Коркоран непременно окажется галантным кавалером, любезным и внимательным к дамам, и, конечно же, заметит и оценит её как лучшую из девиц. Но он исчез почти на половину дня, а после его возвращения она не дождалась от него ни одного знака внимания, хотя бы родственного! Он вообще не замечал её, беседовал на какие-то совсем неинтересные, пустые и скучные темы с дядей и этим странным священником, а на её предложение устроить в поместье бал — поморщился.
Софи злилась, но он был так красив, что стоило мисс Хэммонд взглянуть в его чёрные полусонные глаза, всё её недовольство таяло. Она неожиданно осознала, что всю жизнь ждала именно этого человека — это он проступал на кромке предутренних снов, он был предметом самых сокровенных мечтаний, смыслом и целью всей жизни. Софи словно провалилась в бездну его чёрных глаз, все прочее стало призрачным и рассыпалось в прах. Она поняла, что до этого и не жила по-настоящему, но просто пребывала в жизни.
Без него все казалось бессмысленным.
…Этот день оставил у отца Дорана странное впечатление, которым он, однако, пока не решился поделиться с другом. Коркоран, оправдывая молву о себе, оказался неординарным человеком. Слишком неординарным, чтобы быть подлинным. Слишком умным, чтобы быть честным. Слишком красивым, чтобы декларировать равнодушие к любви. Слишком талантливым, чтобы не быть тщеславным. Слишком одарённым, чтобы смириться с чьим-то предпочтением. Он
Самого дрянного и мерзкого, что уронил о нём Кэмпбелл, Доран пока не замечал. Но ведь такое напоказ никто и не выставляет. Рассуждая подобным образом, отец Доран вовсе не проявлял цинизма, хотя его сиятельство часто упрекал друга в излишней гибкости суждений, граничащей с ним. Патрик оправдывался: «Это просто знание жизни, милорд, не более», ибо видел, сколь часто справедливые становились беспощадными, приветливые — лицемерными, умные — подлецами, знающие — надменными, честные — высокомерными. Все искажалось в отсутствие Истины Божьей, всё более тускнеющей в людских душах. Да и обстоятельства собственной жизни не способствовали ни излишней доверчивости, ни прекраснодушию. Доран знал бездны собственной души и всегда подозревал в чужих душах провалы не меньшие.
Однако этот странный человек — и это подлинно поразило отца Дорана — неожиданно уронил ключевые слова: «Я всю жизнь ищу эту ценность, эту сокровенную истину мира…» Коркоран даже правильно обозначил условия поиска этой Истины. Несмотря на шокирующие викторианца суждения, Коркоран ни разу не произнёс ничего такого, что заставило бы усомниться в его благородстве, не уронил ничего кощунственного, пошлого, святотатственного — всего того, что поминутно слышалось от друзей Клэмента Стэнтона.
Поэтому, ко всем странностям мистера Коркорана надо было добавить самую жёсткую двойственность, в которой следовало искать его. Если к его кузену Клементу было применимы определения от расчётливого эгоиста до влюблённого скупца, то его брата Кристиана надлежало разыскивать между категориями от запредельно гениального и артистичного негодяя и тайного мерзейшего мужеложца до…
Отец Доран в задумчивости потёр мочку уха. Определить иной полюс он пока не мог.
_____________________________________________
1. землёй, текущей молоком и мёдом (англ.)
Приезд мистера Коркорана, несмотря на то, что он не произвёл особого шума, среди девиц был подобен вспышке молнии. Мистер Морган был прав, когда не хотел затевать никаких интрижек в Хэммондсхолле. Появление Коркорана все равно оставило бы его с носом.
С этим мужчиной нельзя было соперничать мужчине, перед ним невозможно было устоять женщине. При этом — Коркоран почти не разговаривал с джентльменами и не удостаивал особым вниманием леди, но не выглядел ни мизантропом, ни монахом. Отец Доран высказал самому Коркорану то, что заметили все: от этого человека веяло силой — непонятной, неопределимой и загадочной, но столь же ощутимой, сколь осязаемы для ладони упругость осеннего ветра, потоки весенних дождей и шероховатость коры древесного ствола.
Мистер Морган и мистер Кэмпбелл после приезда Коркорана большую часть времени проводили с мистером Стэнтоном в бильярдной и курительной на третьем этаже. Выходили они только к столу, безупречно вежливо приветствовали мистера Коркорана, не задавая ему вопросов и при нём почти не разговаривая. Мистер Коркоран в ответ на их приветствие неизменно сообщал им, что утро доброе, и тоже ничуть не затруднял себя поисками тем для бесед.
