К полудню мне стало казаться, что шутник давно отстал от меня, потерявшись в этих дебрях, которые становились все гуще и гуще, но когда совсем недалеко за спиной хрустнула веточка, я понял, что меня все еще преследуют.
В нескольких шагах впереди ветви раскидистой лиственницы свисали низко, до самой земли, и росли так густо, что за ними легко можно было укрыться, чтобы остаться незамеченным — удачное место для засады.
Тут я и спрятался, замерев не в самой удобной позе и держа оружие наготове. Убивать шутника я не собирался — по сути, ничего плохого он мне не сделал, но вот изрядно припугнуть его хотел. А еще мне требовались сведения о месте, в котором я очутился, и о людях, его населяющих!
Несколько минут стояла тишина, нарушаемая лишь обычными звуками леса. Я уже решил, что меня раскрыли, и шутник затаился, выжидая, пока я двинусь дальше, но вдруг чуть справа от меня мелькнул человеческий силуэт.
Сейчас или никогда!
Я выскочил из своей импровизированной засады, и для моего преследователя, точнее, преследовательницы это оказалось полной неожиданностью.
Передо мной стояла женщина, точнее, девушка лет девятнадцати на вид, молодая и стройная, очень смуглая, одетая в короткую кожаную юбку, какие носили индианки, и легкую рубаху, украшенную цветными узорами, сквозь которую угадывалась грудь.
Сисястая!
В сложную ее прическу были вплетены разноцветные перья. На ногах девица носила мокасины, у пояса в кожаном чехле болтался кривой нож, а в руках она держала укороченный сумпитан — духовую трубку, сделанную из цельного куска железного дерева — видно, из него-то она и стреляла в меня косточками.
Девица больше не хихикала, теперь ей было не до того. Я сбил ее с ног и навалился сверху, сумпитан отлетел в сторону, а ее кожаная юбчонка задралась, полностью обнажив длинные, мускулистые ноги. Под юбочкой оказались кожаные шортики, и ничего запретного я не увидел. Руки ей я зажал у нее над головой, надежно фиксируя, чтобы и не думала схватиться за нож.
Девушка несколько раз дернулась, но я был тяжелее и сильнее, так что она быстро прекратила бессмысленные попытки освободиться.
То, что я был, по сути, голый, придавало ситуации особую пикантность.
— Насильничать будешь? — ее голос оказался мелодичным и даже возбуждающим, а глаза, которые она подняла на меня, были изумрудно-зеленого цвета, но злющие.
— А сама как думаешь? — злобно ухмыльнулся я и покрепче сжал ее руки.
Я прекрасно представлял, какой эффект произвожу. Я всегда выглядел опасным типом. Многие крепкие и тертые мужчины, встретившись со мной взглядом, предпочитали отвернуться в сторону, делая вид, что все в порядке. Хотя ничего в порядке не было. Мои серые, чуть прозрачные глаза смотрели на мир без малейших эмоций, но оценивающе, словно прикидывая, как половчее прикончить вставшего на моем пути. И на обычных людей это действовало самым негативным образом. Все это мелькнуло у меня в остаточных воспоминаниях. Но и без них я знал, что готов убивать, и это чувствовалось. Никаких моральных или этических преград у меня не имелось.
Индианка, или кто она там была, поняла это мгновенно. В ее глазах на секунду мелькнул страх, потом она попыталась вырваться, начав дергаться, как рыба, вытащенная из воды на берег. Вот только дерганья ей не помогли — я держал крепко, и наши силы были слишком уж неравными. Наоборот, от того, как трепыхалось подо мной женское тело, я почувствовал прилив желания, и понял, что она это ощущает… хм… физически.
— Зачем шла за мной? Кто послал? Отвечай! Быстро!
— Увидела, что бредешь сквозь мой лес, стало любопытно… никто не посылал! — голос у нее чуть дрожал — напугал я девку знатно.
— Твой лес?
— Мой… наш… это хороший лес, спокойный. Плохой начинается дальше…
Вспомнив ночные звуки, я подумал, что не хочу оказаться в «плохом» лесу, если и в «хорошем» мне было не по себе.
Что же делать с девицей? При желании я мог ее вырубить одним ударом, а потом делать с бездыханным телом, что душе угодно. Хоть на ломтики настругать и над костром поджарить, а хоть и вбить в землю колышки, да растянуть ее за руки и ноги прямо на земле.
Вот только на хрен она была мне не нужна, я лишь припугнул девицу, чтобы стала разговорчивее. Да и насиловать женщин было вовсе не в моих правилах, обычно они соглашались добровольно.
Звезда шерифа, прицепленная к моей шляпе, одним лучом чуть зарапнула индианке щеку. Показалась кровь. Достаточно!
Раздвинув губы в мрачной полуулыбке от которой некоторые впечатлительные особы рухнули бы в обморок, я, все еще держа ее правой рукой, левой щелкнул ее по лбу.
— В расчете!
Щелбан вышел знатный, лоб у индианки покраснел, но силы я рассчитал верно — ей будет обидно, но обойдется без синяка.
Новая надпись перед глазами меня нисколько не удивила. Это ведь очень удобно, сразу понимать, сделал ты что-то полезное или потратил время зря. Полезная штука — эти всплывающие сообщения.
