Кто бы мог сказать, что из всех напитков мира самым желанным для меня окажется обычная студеная водица, а не элитный коньяк или тридцатилетний вискарь. Все это ерунда по сравнению с ней! Без виски прожить можно, а вот без воды нет. Впрочем, предложи мне сейчас кто-нибудь пузатую кружку с холодным пивом, и чтобы пышная пенка сверху… черт с ним, можно и без пенки! — я бы не отказался и мог бы легко поменять свои приоритеты.
К моему глубочайшему огорчению, никто не спешил подать мне пиво, как и все прочие прохладительные напитки. Приходилось страдать и шагать вперед.
Зад начал пригорать от солнечных лучей. Если так пойдет и дальше, после полудня я испекусь, словно рождественский гусь!
Сволочь этот мертвый шериф, чтоб его черты драли на сковороде! Не мог, что ли, оставить после своей не слишком-то героической гибели чуть больше вещей, да флягу с водой? Все равно ему это уже не пригодится, а мне, глядишь, помогло бы чувствовать себя человеком в чуть больше степени, чем сейчас.
Но дареному коню в зубы не смотрят, так что я был рад и шляпе с сапогами. Еще не хватало, выковыривать из пяток многочисленные колючки.
Спеть что ли походную песню?
— У-а-у-а!.. — начал было завывать я хриплым голосом и тут же вынужденно замолк.
Хм… как ни странно, ни одной подходящей мелодии в голове не крутилось, словно я позабыл их все до единой. Память отказывает? Но ведь про девочку Дороти и ее мелкую псину я недавно вспомнил! Значит, провалы у меня выборочные: что-то помню, что-то нет. Надо поэкспериментировать!
После четверти часа размышлений, я пришел к выводу, что неплохо ориентируюсь в классических литературе и музыке, но совершенно не имею представления о современных авторах, певцах и актерах.
Научными знаниями я не обладал вовсе, но это меня и не удивило — в прошлой жизни ученым я точно не был. Далее, названия стран я мог перечислить: Америка, Германия, Россия, Китай и прочие… а вот имена их нынешних правителей напрочь вылетели из моей головы, как и все политические события, произошедшие на вскидку за последние пятьдесят-семьдесят лет.
Что еще? Вот названия и рецепты блюд помнил прекрасно. Тут без провалов. Но я не повар, скорее ценитель хорошей кухни.
Между тем, лесок, к которому я стремительно шел, постепенно приближался. Песок под ногами давно кончился, теперь я шагал по прерии.
Окрестный пейзаж, насколько я видел его с горы и во время полета, поражал разнообразием, так что отнести его к какой-то одной конкретной стране я не мог при всем желании. Не было на карте подобной страны!
Где это видано, чтобы типичная североамериканская низкотравная прерия плавно переходила в красочную североевропейскую, и обратно, в то же время перемежаясь с широколистными хвойными лесами и небольшими пронзительно-синими озерами. Да и животный мир здесь были смешанным, словно кто-то собрал все в большую коробку и потряс, а потом высыпал обратно в произвольном порядке.
Я приметил, как любопытный степной сурок высовывал свой нос из норки, а потом, подозрительно осмотревшись по сторонам, спрятался обратно. И тут же буквально в двухстах шагах от меня пробежала стая косуль, стремительно рванув в сторону леса, к которому шел и я.
В небе же время от времени я замечал небольшие черные точки — это были такие же черные птицы, подобные той, которую я прикончил. Видно, они доминировали в этой части неба, истребив всю прочую летающую живность. На меня они не нападали, держась на расстоянии. Но я был уверен, что они выжидают и готовы атаковать, если случится подходящий момент. Ничего, в барабане револьвера еще остались патроны!
До леса я добрался только к вечеру. Темнеть начало стремительно, буквально за полчаса солнце, до этого болтавшееся где-то над горизонтом, скрылось, и на мир легла сначала серая пелена сумерек, а потом пришла тьма, настолько плотная и густая, что я ничего не видел за несколько шагов впереди. Благо, я уже был на месте.
Мне, наконец, повезло, я наткнулся на озерцо почти сразу же. Пройдя немного звериной тропой, и, выйдя к воде, радостно припал к ней, не думая о последствиях. Лишь бы не подхватить дизентерию, но буду надеяться на лучшее!
Вода была вкусная и прозрачная, как слеза младенца. Я пил и не мог остановиться — за день жара выпарила из меня всю влагу.
Потом, забравшись повыше на одно из массивных деревьев, — вдруг один из ночных жителей решит пообедать мной, — относительно удобно расположился на развилке ствола и уснул, вцепившись руками в ветви и очень надеясь, что не сверзнусь ночью вниз.
Но все прошло спокойно. Правда, кто-то полночи протяжно выл на несколько голосов, еще кто-то гоготал и ухал, внизу трещали ветви кустов под чьими-то тяжелыми телами, но все это меня не слишком беспокоило. Время от времени я открывал то левый, то правый глаз, и, убедившись в собственной безопасности, засыпал дальше.
Светила яркая луна, и когда я просыпался, казалось, что время от времени я вижу некие смутные тени, но толком разглядеть ночных обитателей леса у меня не получилось.
