Из бардачка Александра Ширвиндта
Когда Лёня Дербенёв приехал в Сортавалу на полностью экипированной рыболовными принадлежностями 21-й «Волге» с вездеходными колёсами, мы не были знакомы. Знаком он был с Державиным. Как с рыбаком и русским парнем. Меня он не считал ни тем ни другим и демонстративно общался только с Мишкой. Это продолжалось довольно долго, пока однажды в страшную грозу мы не поехали рыбачить за пять километров в рекомендованное место. Лёня был за рулём, Мишка на переднем сиденье, я, как всегда, сзади. На очередном глиняном склизком подъёме Дербенёв, несмотря на вездеходную резину, ни с пятой, ни с шестой попытки не смог подняться. Матерясь, он сползал назад. После шестой попытки я – естественно, через Державина, а не напрямую – попросил Дербенёва пустить меня за руль, чтобы я мог въехать на вершину. Он презрительно фыркнул, ещё пару раз попытался въехать, вышел из машины, хлопнул дверцей и сказал: «Ну пробуй, б…». А я как старый автомобилист знал один секрет преодоления склизких подъёмов заднеприводными автомобилями. Сев за руль, я развернулся и задом тихонечко въехал. С тех пор мы были друзьями.
Александр Ширвиндт
Миша Державин был человеком лёгким. А я противный, и раздражение исходило в основном от меня. Он был не в меру покладистым, антиконфликтным, что меня и раздражало (а его не раздражало, что я раздражительный).
При этом, как только мерещилась опасность, он не трусил, но линял.
Мы обменивались с Ленинградом «капустными» бригадами. Ленинградские актёры приезжали сюда, а мы с капустниками шастали туда. В их сборной под руководством Александра Белинского были, в частности, Сергей Юрский, Кирилл Лавров, Зинаида Шарко. Помню такой драматургический ход. Идёт капустник, вдруг бархатный голос объявляет: «Дорогие друзья, 10 апреля в Мариинском театре состоится премьера оперы “Два капитана”. Спешите в кассу». Дальше – опять капустный номер. Вдруг снова голос, уже более настороженный: «Друзья, 10 апреля в Мариинском театре состоится премьера оперы “Два капитана”. Билеты продаются в кассе театра, киосках “Союзпечати”, кассах “Аэрофлота” и железнодорожных кассах». Опять идут номера. Потом: «Товарищи! 10 апреля в Мариинском театре состоится премьера оперы “Два капитана”. Принимаются коллективные заявки, для инвалидов Великой Отечественной войны вход бесплатный». И ещё через некоторое время: «Товарищи! 10 апреля в Мариинском театре состоится премьера оперы “Два капитана”. В театре организована комната матери и ребёнка. В фойе – танцы под духовой оркестр. Во время действия оперы танцы в фойе не прекращаются».
Потом это «капустное» движение как-то стихло – постарели, распались. И вот мы с Театром сатиры должны были ехать на гастроли в Ленинград, и Александр Белинский предложил: «Надо устроить встречу во Дворце искусств». Я ему сказал, что у нас уже ничего нет. Но Сашка был настырный и настаивал:
– Вас хотят видеть, вас любят. Просто посидим в узком кругу, потреплемся.
И уломал. Мы – Державин, Миронов и я – пошли во Дворец искусств потрепаться. Приходим и видим полный зал народу. В первом ряду – Георгий Товстоногов, Аркадий Райкин – весь цвет.
– Саша, а что мы должны делать? – спрашиваем мы его.
– Что-нибудь сделаете. Вы же артисты.
Мы стоим за кулисами: я, за мной Державин и за ним Миронов. Сашка объявляет нас. Мы выходим на сцену. Я оборачиваюсь: мы – вдвоём с Мироновым. Державин улетел!
