Оттуда их провели в просторную гримерную, где над ними принялись хлопотать стилисты. Стилист Калеба похвалил его джинсы и ботинки, но выбрал ему другую рубашку и попросил снять кожаные браслеты.
– Для сегодняшней съемки мы хотим, чтобы вы были больше похожи на участников музыкального шоу «Американская эстрада»[19], а не на героев мюзикла «Назад в будущее», – сказал стилист, разглядывая Калеба. – Восьмидесятые – это, конечно, круто.
– Я люблю восьмидесятые, – признался Калеб.
– По тебе видно, – усмехнулся стилист.
Затем все участники попали в руки визажистов, а дальше их путь лежал на сцену, где их ждала уже настоящая фотосессия. Фотограф помещался на площадке, подвешенной к крюку большого сценического крана. Он парил над сценой, без конца давая указания осветителям. Сам он все время смотрел в видоискатель громадного фотоаппарата. Снизу он был похож на одноглазого бога фотографии, парящего на облаке.
Пока устанавливали свет, Калеб разглядывал своих соперниц. Он был единственным парнем, прошедшим в финал. Вот Панда – стыдливый цветок панк-рока. Совсем еще юная исполнительница, каждый раз вместе со слушателями и судьями удивляющаяся своему таланту… Афро-американка Джасмин, голос которой способен разрушить дом, а улыбка – восстановить его из развалин… Кэрри Энн – олицетворение музыки кантри. Локоны светлых волос, юбка чуть выше колен, сапоги, украшенные блестками… Эрика, молодая исполнительница фолк-рока, девушка с вечно грустными глазами. Таких певиц, выступающих по воскресеньям в кафетериях, Калеб часто встречал в Сиэтле. Волосы Эрики были немного всклокочены, а плечи ссутулены, словно она привыкла везде и всюду держать гитару.
И наконец, Джордин. Джордин в паре с Калебом. Самобытные исполнители некоммерческого рока. Во всяком случае, им делали такой имидж. Эмоциональные, поющие о любви и разбитых сердцах. Голоса, вместе достигающие совершенства. Казалось, для роли этого дуэта их тщательно выбирали на кастингах. Отчасти так оно и было. Может, судьи уже сейчас знали, кто выйдет победителем? Если все заранее срежиссировано, такое вполне возможно. Или хотя бы шоу в прямом эфире будет настоящим?
К ним подошла все та же ассистент телережиссера. Оглядев каждого, девушка соединила их руки, отошла и снова всмотрелась.
– Так гораздо лучше, – сказала она.
Калеб демонстративно убрал свою руку.
– Калеб, Джордин тебя не укусит, – усмехнулась девица. – Продержись, пока делают снимки. Вы же выступаете дуэтом. Не надо портить имидж.
Калеб не стал спорить и снова взял Джордин за руку. Потом он подумал о дальнейшей судьбе этих снимков. Возможно, они появятся в газетах и журналах. Их покажут по телевидению. Эти снимки увидит Джейн. Она говорила, что ухищрения шоу-бизнеса ее не волнуют. Пусть так. Зато его волнуют.
Фотограф велел всем улыбаться, но еще раньше, чем он сделал первый снимок, Калеб вырвал свою руку из руки улыбающейся Джордин.
Калеб ждал Джордин на репетицию, но ее не было. Устав ждать, он решил заглянуть к ней в номер и узнать, в чем дело. Подойдя к двери номера, он услышал разговор на повышенных тонах. Похоже, Джордин сейчас было не до репетиций. Он повернулся, чтобы уйти, как вдруг дверь распахнулась. Из номера вылетела раскрасневшаяся Пейдж и понеслась к лифтам. В проеме стояла Джордин. Калеб не понимал, то ли она рассержена, то ли напугана. Стоило Джордин увидеть его, как ее лицо мгновенно изменилось. Теперь она ослепительно улыбалась:
– Привет, Калеб. Я и не знала, что ты здесь. Ты не возражаешь, если сегодня мы порепетируем у меня в номере? Что-то сегодня мне не хочется торчать под камерами.
Калеб посмотрел в сторону лифтов и успел поймать хмурый взгляд Пейдж. Потом двери закрылись.
– Слушай, я оставил в репетиционной комнате свою гитару.
– Ничего страшного. Гитары у меня найдутся. Входи.
В номере Джордин царил творческий беспорядок. Повсюду висели сценические костюмы и остальная одежда. Каждый квадратный дюйм верхней части комода был уставлен косметикой. Небольшой письменный стол занимали несколько ноутбуков, между которыми лежали мобильники. Лианами свисали провода питания и соединительные кабели. К столику примыкал небольшой синтезатор. Рядом, в специальных стойках, стояли две акустические гитары и одна электрическая.
Взяв акустическую гитару, Джордин протянула ее Калебу.
– Здесь негде сесть, – посетовал Калеб.
– Сейчас найдем место.
Джордин взяла свою гитару и села на кровать. Потом побросала лежавшую рядом одежду, освобождая место для Калеба.
– Ты же не будешь играть стоя. Садись.
Калеб устроился рядом с ней. Мягкий гостиничный матрас прогнулся, и они с Джордин оказались сидящими впритык. Она наклонилась к Калебу и засмеялась. Калеб не представлял, как они будут играть, – их гитары ударятся грифами. Тогда он перевернул гитару, чтобы перебирать струны левой рукой.
– Ты никак вырос в бедной семье? – спросила Джордин.
– Странный вопрос ты задаешь. И нетактичный.
– Возможно. Но кто так играет на гитаре?
– Что тебя напрягает? Я левша. Я могу играть обеими руками.
– Но кто тебя учил играть шиворот-навыворот?
– Сам научился.
