А в указанный срок птицу славную увидал. Из последних сил летит сокол, и на лапке две трубочки коричневые болтаются. Опустился к мальчику. Егор посылочку у него принял, накормил, напоил и отдыхать отправил. А сам стал думать, как ароматную специю Елене передать. Не умеет он по стенам лазить, а если бы и умел, не ровён час заприметит кто.
Думал, думал и придумал. Пошёл на царскую кухню, а там чад стоит коромыслом: все бегают, носятся, яства разные готовят. Как понять, что к царевне отправится?
Вдруг слышит, девушки меж собой спорят:
– Я сбитень царевне вчера относила, теперь твоя очередь.
– А я до этого два дня кряду, сама неси.
И девушки вроде неплохие, только поручений у них и без царевниного напитка хоть отбавляй. Поставили кувшин, салфеткой льняной накрыли, а сами перепалку продолжают, друг на друга обязанность перепихивают. Егор, недолго думая, краешек ткани приподнял и обе палочки в напиток забросил. Никто и не заметил ничего. Только как доставили царевне кувшин да хлебнула она сбитня пахучего, так всю хворь как рукой сняло. К отцу побежала, радуется. О чуде заморском рассказывает. Друга расхваливает и про купца упомянуть не забыла.
Подивился царь, попросил и ему из кувшина в чарку налить, а испив её до донышка, в такое расположение духа пришёл бодрое, что Егора позвать велел:
– Передай дяде, – говорит. – Пусть ввозит в страну нашу пряность корицу. Никаких денег не пожалею.
И указ соответствующий выпустил, закрепляющий за купцом право единоличное на поставку ценной специи.
Корица прижилась. Во многих домах её стали в сбитни да медовухи добавлять, а затем и в выпечку разную, и даже к мясу. Немало денег купец на этом деле поднять смог.
Егор же, как в возраст вошёл, советником при дворе сделался, а после смерти царя сам править стал. Скажете, так не бывает? Отчего же… У царя своих сыновей не было, поэтому наследником зятя определил. Егор-то с Еленой с той поры не разлучались вовсе.
Люди сказывали, случилось это в те времена, когда ныне исчезнувший хутор Новораевский, тот, что подле Крюковской плавни обретался, жилым был. Обычное поселение, каких множество в те годы по всей земле кубанской насчитывалось. Да только приглянулось оно чем-то ведьме залётной. Про то и сказ намечается.
Летала как-то ведьма по полям и лесам, станицам да хуторам, веселилась: где ураганом деревца молоденькие посшибает, где озеро в болото переделает, а где на скотину морок напустит. Много дел натворила, уже и назад поворотить собиралась, да напоследок Новораевский приметила, решила в хаты позаглядывать: вдруг ещё какая пакость на ум придёт? Уже все дома в хуторе облетела, но вдруг в одном окошке парня увидала. Всем хорош, статен, красив, одежда ладная. Загорелась ведьма: «Мой будет!» Сказать-то сказала, а сделать как? Ей уж триста лет в обед, а молодцу двадцать пять от силы. Но на то она и ведьма, чтоб облик свой менять да чары колдовские напускать. Ненадолго призадумалась, после вихрем чёрным оборотилась и растворилась в ночи, будто и не было её никогда.
На следующий день, едва рассвет забрезжил, по хутору новость распространилась: к старухе Ермолаевне, уж который год с кровати не встававшей, племянница из центра приехала – красавица, загляденье одно. Тёмная коса ниже пояса, глаза зеленющие, что камни драгоценные, кожа молочно-белая. Половина мужского населения сразу покой потеряла. В числе них и Михаил, старосты сын. Известно, во всём хуторе не сыскать молодца, достоинствами равного ему. Девушки по юноше тайно вздыхали, а он со всеми ровно – ни одна душу не затронула. Но едва приезжую молодицу увидал, будто шальной сделался.
– Женюсь, – говорит, – на Катерине! И точка.
Только девица с норовом оказалась, на ухаживания не отвечает, знаков ободряющих не подаёт, с другими парнями заговаривать не гнушается, верная примета – завлекает сильнее. Совсем молодец голову потерял, неделю ходил вокруг да около, а после уговорил батюшку сватов заслать. Катерине того и надо, только виду не показывает, как и положено, ни «да», ни «нет» не отвечает. Три раза сваты ходили, а в третий раз Михаил и сам пришёл. Спрашивает его невеста:
– На какие подвиги, Михайлушко, ты для меня готов?
– Что ни скажешь, душа моя, всё исполню, – разгорячился жених.
– А ежели пожелаю отца с матерью забыть да со мной на чужую сторону перебраться, – сомневается красавица. – Поедешь?
Поколебался молодец: один он у родителей сын. Кто хозяйство в наследство примет? Да и против обычаев казачьих идти не следует под влиянием наваждения… Подумал, может, какая из сестёр приведёт примака в дом, и говорит:
– Поеду!
Засмеялась Катерина, точно бубенцы литые зазвенели, только смех недобрый. Между сватами оторопь пробежала, один Михаил ничего не замечает, от молодицы глаз отвести не может.
– Согласна, – отвечает. – Только и ты помни, что слово дал.