Сегодня вечером мы полностью доверим свою судьбу Господу. Прошу тебя, не покидай меня, мой дорогой товарищ. Если нам удастся одолеть этот самый страшный барьер на пути, то я больше никогда не буду заставлять тебя есть бананы.
– Это серьезно? Ты клянешься? – встрепенулась Иеруша.
– Да, – убедительно кивнул Эбнер. И ободренная женщина сумела справиться со своим организмом, заставив себя проглотить ненавистный плод.
В четыре часа утра команда и пассажиры встретились для того, чтобы вместе вознести молитву, и после выступлений всех по очереди миссионеров, Джандерс произнес:
– Господи, позволь нам пройти этот участок!
Часы ещё не пробили пять утра, когда Эбнер, Уиппл и шестеро их верных товарищей взялись за весла шлюпки, и очень скоро "Фетида" вышла в пролив. Когда шлюпку вернули и находящихся в ней людей подняли наверх, Эбнер объявил:
– Сегодня я хочу произнести молитву на палубе.
– Для этого вам придется привязать себя к мачте, – за ворчал Джандерс. Затем он обратился к Коллинзу: – Волны ничуть не уменьшились по высоте, но в общем море стало чуть спокойней, и к тому же на этот раз мы сможем попробовать воспользоваться ветром.
– Что же, денек выдался совсем неплохой, – после некоторых подсчетов подытожил старший помощник капитана.
– Отчаливаем! – прокричал Джандерс, и "Фетида" вы шла в открытое море, в самую свирепую его часть находящуюся к югу от Четырех Евангелистов.
Наступило время принятия решения. Два дня назад закономерным казалось оседлать волну, пользуясь ветром, дующим в корму, чтобы развить максимальную скорость и одолеть пролив. Теперь ветер изменил направление, и "Фетиде" следовало сначала развернуться, отойти немного назад, и двигаться галсами, выигрывая за раз по сотне ярдов. Самое сложное заключалось в том, что следуя северным галсом, бриг сносило в сторону, в опасную близость к скалам.
Время шло, и "Фетида" предпринимала одну безуспешную попытку за другой. Нередко, заваливаясь глубоко на борт, бриг пытался использовать свою плавучесть, но ни к чему хорошему это не приводило. Даже преподобному Хейлу становилось ясно, что их неумолимо стаскивает к острову Отчаяния, прочь от того безопасного участка, где они смогли бы миновать Евангелистов.
Час проходил за часом, а маленький отважный бриг продолжал бороться. Ему удалось проплыть целую милю, но теперь он подошел к тому месту, где океан бушевал ещё сильнее. Именно здесь воды Тихого океана проявили всю свою мощь, обрушившись на храброе судно. Дерево угрожающе трещало, мачты тревожно раскачивались, а Эбнер внимательно всматривался в нахмуренное и серьезное лицо капитана Джандерса, старающегося рассчитать скорость и направление ветра, чтобы принять правильное решение.
В три часа дня грохот на палубе стал почти невыносимым, и все те, кто не был привязан, могли быть легко смыты волнами. Эбнер опять начал молиться:
– О милостивый Боже! Позаботься о тех, кто сейчас находится внизу! Пусть воздух, который они вдыхают, покажется им приятным и свежим. – Сам преподобный Хейл физически ощущал, как отвратительно пахнет в каютах, и от всего сердца сочувствовал страдающим миссионерам.
В четыре часа, когда сумерки ещё и не думали наступать (летнее солнце в этих краях садилось лишь около десяти вечера), положение "Фетиды" стало угрожающим. Капитану Джандерсу нужно было или выходить дальше в открытое море, но тогда он не смог бы уже вернуться назад к безопасному Острову Отчаяния, или прекратить попытку прорваться через пролив сегодня. Ему очень не хотелось поворачивать назад, поскольку сейчас, как никогда раньше, казалось, что стоит кораблю про плыть совсем немного – и они победят. Шли минуты, а капитан продолжал находиться в серьезном раздумье.
– Осталось пройти всего с полмили бурного моря! – про кричал он мистеру Коллинзу.
– По-моему, даже ещё меньше, сэр.
– Вы продолжаете наблюдать за Четырьмя Евангелистами?
– Да, сэр.
– На сколько ещё румбов надо довернуть по ветру, чтобы миновать скалы?
– На три, сэр.
– Сможем ли мы удержать курс?
Это был самый сложный вопрос, и Джандерс понимал, что не должен был задавать его помощнику. Капитану просто очень хотелось соблазнить Коллинза принять это последнее решение, от которого зависела судьба корабля и всех тех, кто находился на нем. Мистер Коллинз упорно продолжал вглядываться вперед, так ничего и не ответив.
– Вы можете провести корабль по ветру на три румба, мистер Коллинз? – настаивал капитан.
– Да, сэр!
И "Фетида", продолжая стонать и поскрипывать, двинулась дальше, в самое сердце бури.
– Если мы не собьемся с курса, то сумеем обойти скалы, мистер Коллинз? – не отступал Джандерс.
– Да, сэр, если только, конечно, не собьемся с курса. Двое мужчин застыли в напряженном ожидании, следя, насколько верно "Фетида" выдерживает заданный курс. Пока что казалось, что бриг идет идеально. Так прошла минута, другая, третья. Наконец, Джандерс отдал приказ:
– Мы пойдем прямо к скалам, так что будьте готовы отвязаться и приготовьте длинные веревки.
