— А где она живет?
— В Сент-Луисе.
— Хорошо.
Он покосился на нее:
— Почему?
— Потому что ехать недалеко.
— Как по мне, так лучше бы она жила подальше.
— Сестра часто навещает вас с мамой?
— Навещает, но не потому, что ей этого хочется. Она приезжает, когда мама звонит ей и велит приехать.
— И часто ваша мама звонит?
— Если я вдруг решу поспать днем, мама звонит Лейси. Если я не в настроении, она звонит Лейси. Если я не уберу за коровой, она звонит Лейси.
— Что так?
— Она боится, что болезнь вернется. Маму приводит в ужас мысль, что я перестану ухаживать за ней и за животными.
— А такое уже случалось?
Он хмыкнул.
— Откуда мне знать?
— То есть как?
— У меня не было шанса проверить, забуду ли я про них, когда начнется приступ. Лейси всегда появляется раньше.
— И теперь вы, понятное дело, можете не бороться с болезнью, ведь от вас как будто ожидают очередных приступов.
Глаза у Гейба заблестели — то ли от огня, то ли от вспыхнувших эмоций.
— Именно так!
— Да, дело плохо. Конечно, ваша Лейси у кого хочешь вызовет депрессию. Похоже, она даже расстроилась, увидев, что вы так быстро пришли в норму.
— Так и есть. Она жалуется, что ей приходится мчаться сюда сломя голову по первому требованию мамы, но на самом деле мне кажется, она наслаждается своим положением. Обожает чувствовать себя главной и незаменимой.
— Потому-то она и нас к вам не пускала. Наверное, испугалась, что друзья помогут вам поправиться быстрее.
— Ну да, что у меня появится повод встать с постели… Кстати, так и произошло, спасибо вам за это.
— Благодарите Урсу. Сама бы я в жизни не решилась на такое безумство.
— Эй, Урса, спасибо, что пришла выручать меня вооруженная… то есть во всеоружии… То есть нет, конечно, без оружия… просто я…
Урса и Джо расхохотались.
Гейб, похоже, действительно почувствовал себя гораздо лучше, потому что поджарил себе два кусочка маршмэллоу и съел оба. Однако, грустно подумала Джо, болезнь вернется, когда он снова окажется в ядовитой атмосфере своего дома.
— А как реагировала ваша сестра, когда узнала, что вы собираетесь к нам?
— Ой, это легко представить. — Он швырнул ветку, на которой поджаривал маршмэллоу, в ближайший куст. — Но вы, пожалуй, не сможете. Вы же нормальная.
— И все-таки, что она сказала?
Гейб искоса посмотрел на Урсу, но девочка сидела довольно далеко.
— Сначала она чуть не загрызла меня за то, что я купил Урсе одежду. Это ей мама доложила. Я пытался игнорировать сестру, но она бесилась все больше и больше, как всегда. Ей непременно нужно вывести меня из себя. Она заявила, что меня могут обвинить в педофилии, если я разрешу Урсе приходить к нам на ферму. Я спросил: «Ты мне угрожаешь?», и эта ведьма ответила: «Возможно». Представляете? Еще ей показалось очень странным, что я взял Урсу на руки.
— Боже, ужас какой!
— Да, Лейси такая. И еще она прошлась по нашим с вами отношениям — похоже, она уверена, что мы вместе.
Значит, Джо правильно предполагала.
— Она просто стерва! — в сердцах воскликнула Джо. — Она должна быть счастлива, что вы кого-то нашли, правда?
— Мне кажется, она страдает от всего, что делает меня счастливым, и наоборот. Она ненавидела меня еще в чреве матери.
— А знаете, что она сказала мне?
— Что? — спросил Гейб испуганно.
— Пусть лучше я брошу вас сейчас, чем в конце лета, когда уеду отсюда.
— Вот дура! — пробормотал он, глядя в сторону своего дома.
— Не волнуйтесь, я прекрасно поняла, что там происходит. Но я считаю, что вы тоже должны знать.
Гейб посмотрел в глаза Джо:
— А еще что сказала сестра?
— Да все в таком же ключе.
Он по-прежнему пытливо разглядывал Джо, как будто старался рассмотреть правду, скрывавшуюся за ее ответом.
— А почему вы спрашиваете?
Парень перевел взгляд на свои руки. Крепко потер ладони, потом сунул их между колен.
— Они с мамой думают, что это из-за вас случилось — мой приступ. Потому что мне стало хуже после вечера, проведенного с вами.
Джо и сама так думала, но не хотела говорить. Что толку? Это лишь приведет к вопросу о том, почему она не ответила на его безмолвный призыв той ночью, когда они вместе рассматривали галактики. И что она могла бы ответить Гэбриелу? Что после операции ее отношение к собственному телу кардинально поменялось? Нет, слишком больно было бы говорить об этом, особенно с мужчиной.
Гейб снова взглянул на нее:
— Лейси не имела права обвинять вас. Вы тут ни при чем. Мне жаль, что она втянула вас в наши семейные дрязги.
— Да ну, ерунда. И я напрасно назвала ее стервой. Не мое дело судить других.
— Почему нет? — Он повернулся в сторону своей фермы. — Стерва! — заорал он, приложив ко рту руки.
— Вряд ли она услышит.
— Не скажите. Здесь звуки летят далеко. Уверен, вы иногда слышите нашу корову.
— Точно, слышу.
— Я имел в виду Лейси.
— Знаете, давайте прекратим этот разговор. Нам надо бы ее пожалеть, правда? Ведь такие озлобленные люди и сами несчастны. Она, наверное, разведена?
