— Вообще-то я изучаю особенности гнездования, а жилища кардинала легче найти, чем другие. И к тому же их много. Раньше они селились в лесах, и гнезда зачастую страдали при пожарах или наводнениях. Теперь кардиналы предпочитают обочины дорог и границы полей, так что опасностей у них прибавилось. Вы знаете, что многие популяции птиц, гнездящиеся в подобных местах, уменьшаются? Ну вот, я и сравниваю состояние особей, гнездящихся в природных местах, с теми, кто предпочитает жить рядом с человеком.
Гейб кивнул.
— А почему вы вообще решили заняться орнитологией?
— Из-за родителей, полагаю. — Джо повертела в пальцах веточку розмарина. — Отец был геологом, мама — ботаником. Мы все мое детство разъезжали по стране, где только ни побывали. Мама с малых лет знакомила меня с птицами.
— Папа и мама Джо умерли, — сообщила Урса трагическим голосом.
Гейб, похоже, не особенно удивился, когда Джо упомянула о родителях в прошедшем времени, но, в отличие от большинства ее знакомых, не спросил, от чего они умерли.
— Отец был в экспедиции в Андах, — сказала Джо. — Его самолет врезался в гору. Все погибли — папа, двое его коллег и пилот-перуанец. Мне было пятнадцать.
— Господи Иисусе. А ему сколько?
— Сорок один.
— А где находилась ваша мама, тоже в экспедиции?
— Нет, дома со мной и моим младшим братом. Она так и не окончила аспирантуру после рождения второго ребенка. Отца никогда не было дома, а она не хотела отдавать брата в ясли, пока сама будет учиться.
— Мама Джо умерла от рака груди, — сообщила Урса. — Она спасла Джо жизнь.
— Как видите, Урса хорошо знакома с моей семейной историей. — Джо выразительно посмотрела на девочку. — Хотелось бы и мне столько же знать о ее семье.
— Ты все равно не поймешь, как живут у нас на Лямезналпете, — отмахнулась Урса.
— Конечно, пойму. И ты сама прекрасно это знаешь.
— Расскажи Гейбу, как мама тебя спасла.
— Меняешь тему разговора? Не выйдет, — сказала Джо.
— Это ты поменяла тему разговора, — возразила Урса, — потому что тебе не хочется рассказывать Гейбу о маме. — Она отодвинула стул и поднялась, чтобы сходить в туалет.
— Ну вот, меня снова перехитрили, — уныло сказала Джо.
Гейб ухмыльнулся.
Джо отодвинула пустую тарелку.
— Вам, наверное, интересно, каким образом моя мать спасла мне жизнь?
— Не сложно догадаться. Вы узнали, что у нее рак, и решили сами провериться?
Джо кивнула.
— И давно это случилось?
— Около двух лет назад. Мама умерла прошлой зимой.
— И все это время вы ухаживали за ней и боролись со своей болезнью! Сочувствую. Вы же были в аспирантуре, когда узнали диагноз?
— Да, но я потеряла два года — из-за мамы и собственных операций.
— Операций? Вас оперировали не один раз?
Отсутствие груди было очевидным, но Джо не хотелось рассказывать об удалении яичников. Особенно молодому мужчине. Однако, собравшись с духом, она решила разом расставить все по местам.
— У меня обнаружили рак на ранней стадии, — пояснила она, — но все равно мне пришлось удалить обе груди и яичники: слишком высок был риск повторного возникновения опухоли.
Гейб наклонился вперед, заглядывая ей в глаза.
— Не надо ничего говорить, пожалуйста, — попросила Джо.
— Не буду. Когда пытаешься найти правильные слова, они никогда не приходят в голову.
— Люди считают, что должны меня утешать, а мне от этого становится только хуже.
— Понимаю. Я уже давно заметил, что наш язык страшно несовершенен. Мы так и остались обезьянами и лучше всего выражаем чувства мычанием и жестами, а правильные слова застревают у нас в мозгу.
— Ничего себе! И это говорит сын профессора литературы!
— А если я не унаследовал от него литературный ген?
Джо поднялась, чтобы унести тарелки. Пусть Гейб не думает, что обязан доесть свой бургер. Он тоже поднялся, собирая со стола грязную посуду.
— А чем занималась ваша мать? — спросила Джо.
— Какое-то время она преподавала в школе, в младших классах, но после рождения Лейси тоже решила остаться дома. Кстати, она пишет стихи. — Гейб последовал за Джо на кухню. — У нее даже вышли две книги.
— Неужели? Она и сейчас пишет?
— Нет, больше не может. Руки из-за болезни Паркинсона дрожат слишком сильно.
— Она могла бы диктовать стихи вам, а вы бы записывали.
— Мама не хочет. Говорит, это погубит магию творческого процесса.
— Пожалуй, я с ней согласна.
— Возможно, Паркинсон уже проник и в голову. Наверное, ей теперь не до стихов.
— Как печально!
— Ага.
Урса уже разрывала пакет с маршмэллоу.
— Когда же тебе наконец надоест это лакомство? — вздохнула Джо.
— У нас же нет ничего на десерт, а угли еще горячие. Можно?
— Ладно, беги.
— А ты хочешь маршмэллоу? — Урса повернулась к Гейбу.
Он посмотрел на Джо:
— Наверное, мне пора идти.
— Пожалуйста, останьтесь еще ненадолго, — попросила Джо.
— Вы уверены?
Она кивнула.
— Да и куда вам торопиться? Цепи от вас никуда не денутся.
Пока Урса колдовала над углями, Джо и Гейб уселись в плетеные кресла. Парень молчал и, нахмурившись, рассматривал язычки пламени. Урса тоже притихла, занятая приготовлением маршмэллоу.
— Значит, Лейси уезжает завтра? — спросила Джо.
— Думаю, да, поскольку я встал, — сказал он, не отрывая взгляда от очага.
