Лунный свет сменился солнечными лучами, просыпающимися на белоснежном столе. Сероватая птичка села на ветке в дыре у «потолка» и всмотревшись, поблескивающими глазками, в потухший костер, тянущий нитку дыма к ветвям, нахохлившись, открыла клюв, пустив трель. Тишина вторила аплодисментами шуршащей хвои. Возрадовавшись, птичка вновь открыла клюв, пустив по лесу ряд прерывистых посвистываний и не остановившись на этом, затянула недолгую мелодию.
Зеленый глаз медленно открылся. Лапы болели. Казалось, они все еще чувствует качку, ощущаемую на седле. Редкие лучи солнца проскальзывали в листве. По маленькой рощице гулял запах смолы, костра и дыма. Слышалась трель и позвякивания. Тяжело поднявшись, Шараф осмотрелся. Пустой стол в ветках, стулья, лучи солнечного света в дымных лоскутках. Деревья, иглы, лошади, ослы, стремена, Фоська. Как ей удается каждый раз так рано вставать? К сожалению, эта тайна все еще оставалась для него не раскрытой.
Фося с серьезным видом подтягивала седло, явно волнующейся, Бархат, которая каждый раз поворачивала голову к наезднице, словно удостоверяясь, что она все делает правильно. Все идет по плану? И она снова, ненадолго опускала морду к траве.
У костра не было спального мешка. Бархат уже была полностью нагружена, ожидая нелегкого продолжения пути. Наконец закончив с седлом, Фося выпрямилась, взглянув на свою работу и кивнув, хлопнула Бархат по боку, отчего лошадь, прижав уши, вновь обернулась к ней, словно спрашивая: «Что я сделала не так?»
— Ну что, милочка, — повернулась к ней Фоська, — ты у нас будешь самой выносливой и храброй, поверь!
Лошадь только фыркнула.
— Ладно, — сдалась собеседница, — пусть не самой храброй. Тогда уж, пусть самой выносливой и терпеливой.
Бархат послушала ее и обдумав, согласилась, мордочкой ткнувшись ей в макушку.
— Идет значит? — она протянула руки к лошадке схватив ее за теплую, светлую шею, прижав к себе, обнимая.
Под руками переминалась короткая шерсть. Большой нос выдыхал теплый воздух на рубашку. Шею накрывала соломенная грива, щекотящая щеки и лишь редко шуршали маленькие ушки.
— Ладно, — прошептала Фоська, нехотя, отойдя от лошади. — Надо и других будить. Сегодня мы пойдем в горы, — она обернулась, взглянув на полянку с потухшим костром, в котором остались тлеющие угольки. Рядом лежали, на спальных мешках, Шараф и Эрс.
Аккуратно пройдя от лошади к костру, Фося присела у Эрс, толкнув в плечо.
— Эрс! — прошипела Фося, ожидая ответа и не получив его, вновь толкнула ее в плечо. — Эрс вставай! — в ответ, девушка повернулась на другой бок. Последовал новый толчок в плечо. — Просыпайся, нам есть нечего!
Девушка медленно повернулась, рассматривая бледное лицо Фоси, отдалившееся и вскоре, исчезнувшей из поля зрения.
— Есть? — послышалось невнятное со стороны костра.
Всюду расплывались зеленые, желтоватые, темные пятна, а где солнце и тень, разобрать было тяжело. В голове все еще слышалось испуганное ржание Самчиш и рев ослов. Стук копыт. Еле перевернувшись, улегшись на траве, девушка осмотрелась. Длинное пятно из желтовато-коричневых цветов подрагивало у золотистого пятна и кажется, что-то невнятно говорило. Похоже, оно чем-то не довольно. Слышалось тихое позвякивание. Рядом, обрамленное невысокими травинками, лежало что-то длинное. Из него вытягивалось красное оперение. Стрелы поблескивали на редких солнечных лучах, лежа в колчане. Рядом пристроился деревянный, странной формы, лук.
— Ты идешь?
Фося, звякнув, зацепила кинжал за пояс коричневых брюк, стоя у пофыркивающей Бархат.
— Идем, — Эрс медленно поднялась, схватив колчан и лук, перекинув через плечо, направившись к сонному Самчиш, роясь в сумках, вытащив оттуда похрустывающий пергамент.
— Это еще что? — Фося отогнулась в сторону, с любопытством взглянув на что-то сушеное и тусклое в обертке пергамента.
— Ну, я взяла сухофрукты с собой. Будешь? — пожевывая колечко скрюченного яблока, Эрс протянула ей бумажный сверток.
Фося полюбовавшись странным, но довольно необычным натюрмортом, протянула руку к свертку, взяв курагу и чернослив. Сверток тихо прохрустел, отдав теплому воздуху запах орехов и сушеного банана.
— Эрс, — пережевывая чернослив, Фося затянула цепь на поясе, позвякивая ножнами кинжала. — с тобой мы не пропадем. Но, — отвлекшись от цепи, она развернулась к выходу, обрамленному деревьями. — это не отменяет поисков птиц, ягод и грибов, если конечно повезет. Только вперед! — она вытянула руку в сторону посветлевшего леса и браво направилась на выход.
Бархат проследила за наездницей, помотав головой и тихо профырчав. Казалось, ей никогда не понять это странное, но бойкое существо. Оттого она и посмеивалась над Фосей, ибо знала, какими бывают люди и понимала, что даже за кустом шиповника кроются красивые цветочки.
— Ничего, — рука дотронулась до теплой мордочки. — вы обязательно сдружитесь. Не все так быстро.
Бархат подтолкнула ее. Неподалеку послышался шепот: «Эрс, идешь?»
— Иду, — и подтянув лямку колчана, Эрс вышла из рощи, лишь раз взглянув на Шарафа, все еще дремлющего у потухшего костра.
