На ветру, привязанные нитками, стеклянные разноцветные бутылки, позвякивая, бились друг об друга. Рядом, с козырька над входом свисали камни с дырочками, на каждом вырисовывались руны и символы. Над входом разместился потресканный череп то ли оленя, то ли лошади. На ветхой, покрашенной в цвет высохшей петрушки, двери, висела покошенная табличка с выцарапанной просьбой «не входить в лавку всех тех, кто не верит в магию и способности его продукции». Не раздумывая, а точнее, откинув сомнения, Эрс толкнула распахнувшуюся скрипнувшую дверь, чуть не ввалившись в маленькую темную комнатку, из которой выплыл тошнотный запах сладкого дыма, понесшийся по переулку завиваясь клубками в щелках солнечного света.
Взглянув, из темноты она смогла высмотреть только дрожащие огоньки свечей на деревянном столе, поблескивающие, дрожащие блики золотых статуэток и доску, на которой разместилась тонкая, жутко дымящая палочка, несущая приторный запах по улицам. Рядом никого не было. Она вновь взглянула на табличку у двери. Ничего о перерыве не написано. Она вновь всмотрелась в оранжевые мотыльки свечей и поймав себя на мысли о возможности задымления, двинулась вперед, в глубь помещения. Громкий хлопок и все во тьме. Дверь закрылась и единственным ориентиром были посмеивающиеся свечки, тускло освещающие стол. Обернувшись и, в темноте, не отыскав двери, девушка настойчиво подошла к свечам, всмотревшись в них. Огонек озорливо перескакивал то влево, то вправо, словно играя в опасную игру. Вырисовывал фигурки фавнов, свободные табуны кентавров, рассекающих небеса птиц…
Внутри словно пробудившаяся от дремы змея двинула скользким хвостом. В глубине души пробудилось, давно забытое, чувство дрожащего, предвещающего что-то, призрачного волнения. Волнения, что пробуждает яркие пятна неясных очертаний, словно пытаясь собрать кусочки пазл. Мы знаем его, но никогда не вспомним, в какой момент и как давно с ним познакомились. Оно исчезает, легко плывя по, уложенным в свои места, воспоминаниям и взбушевавшись от скуки, ломает их и перекладывает по-другому, придумывая новые, откуда-то взявшиеся воспоминания и с трепетом вкладывает их на свои полки. Только с его появлением, незримые ранее, вложенные им воспоминания вспыхивают и горят, сжирая пламенем все вокруг, а гарь и дым клубятся, рисуя причудливые, но такие знакомые фигуры. Крылья, скрученные рога, напоминающие резвящихся на поляне Браштеранов, взмахи крыльев и искры пламени. Словно мгновение, метнувшись, крупная фигура валит в объятие пламени высокий, острый силуэт. Сверкают в жадном сиянии огня, когти и сквозь блеяние и плачь, треск деревьев и стрекот обваливающихся крыш, несется на всю округу, сквозь скрытые дымом леса, рев, заглушаемый скрипом колес. Размывающиеся, обрамленные пламенем черные фигуры, валящие друг друга на руины былого города, вытягивают шеи, клыками пытаясь впиться в глотку, а пламя все хохочет и окружив их, рукоплеща, трещит и сверкает выбрасываемыми, в темное небо, искрами. Огонь все колышется. Колышется… на крышах, земле, траве, столе.
— НОВЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ!
Огонек перед ней погас. Эрс, вздрогнув, дунула на свечу. Осмотревшись, она попыталась вспомнить, действительно ли слышала ужасный, каркающий голос или же он ей послышался. Не найдя в темноте источника «оповещения», она взглянула на стол, где в кругу свечек, одна потухла черным фитильком.
— Да знаю я, знаю! — послышалось глухое восклицание где-то из-за двери.
Эрс выпрямилась и не успев и сделать шагу назад, как в темноте открылась щелка, а за тем и дверь, сияющая чем-то, скрытым синей шторой, похожей на просвечивающий платок. Откинув сияющую шторку, невысокий силуэт, что-то усердно тащащий, прошел в темноту и ногой толкнул дверь, захлопнув ее и оставив комнату в темноте. Послышался грохот и звук чего-то железного, упавшего на пол. После тишины, слышался продолжительный шорох и когда он смолк, а девушка, откинув косу за спину, боясь ее опалить в свечах, перегнулась через стол. Из-под него, чуть не ударив ее головой, выскочил низенький паренек с короткими кудрявыми темными волосами и пером за ухом. Он одел потертую жилетку, на которой позвякивали амулеты и обереги, свисая стальной броней и блистая в сиянии свечей. Под жилеткой висела большеватая рубаха, накрывающая брюки. Он с чистым энтузиазмом взглянул на нее, воскликнув:
— Чем могу помочь? — поняв, что быстрого ответа он не получит, он бросил взгляд на стол и тут же засуетился. — Нет-нет-нет! — он скрючился над потухшей свечой как над рыдающим младенцем и бросил огорченный, перекрытый злобой взгляд. Выпрямившись указал на девушку. — Чегой-то, ходишь по чужим домишкам да свои порядки устанавливаешь?
Эрс попятилась.
— Я эти свечи знаешь сколько жег?
Вспомнив о потухшем огоньке, Эрс подошла чуть ближе, указав на свечу.
— А у вас пожар мог произойти из-за ваших свечей! Огонь без надзора не оставляют.
Отодвинувшись от стола и замолчав, продавец странно посмотрел на нее, протянув непонятное: «Стра-а-анно», — но быстро оправившись от удивления, протянул худую, перепачканную в саже, руку.
