— Телфор Шлейхер.
Попытавшись понять, что здесь имя, а что фамилия или же даже отчество, девушка, замешкавшись, поспешила протянуть руку в ответ, но хихикнув и почесав макушку, паренек убрал руку, отыскав под лавкой что-то в тенях похожее, на тряпку, вытерев ладонь и вновь протянув ее для рукопожатия. Заметив странное выражение лица, он продолжил:
— Друзья зовут меня Тел, — он вновь спрятался за стойкой и разыскав зажигалку, позвякивая амулетами на жилетке, выпрямился и потянувшись к свече, зажег потухший фитилек. — ну а местные травят байки о Чудаке в «Чудачной», — он усмехнулся, закинув зажигалку куда-то под стойку и усевшись на стуле, подняв ногу, вновь всмотрелся в свечи. — Это они так мою лавку называют.
Эрс тоже взглянула на колыхающиеся огоньки. Может они и правда не так страшны?
— О! — Телфор вскочил со стула. — Ну конечно! — и ударил себя по лбу. — Ты же не просто так сюда пришла! — он развернулся, вскочил на стул, звякнув браслетом из камней и принялся рыться в полумраке. — Где-то здесь. Или не где-то здесь… Куда я его дел? А впрочем… — он обернулся, взглянув на посетителя. — Тебе что нужно-то?
Эрс отрешенно развела руками. Продавец задумался и расплылся в довольной ухмылке, обернувшись к, видимо, полкам, продолжая рыться в чем-то звенящем. Устав натыкаться на «не то, не то и, не то», он наощупь отыскал какую-то нитку с бусинами и со щелчком дернул ее. В мгновение полки осветили три лампы в тканевых, цветочных абажурах. Деревянные стойки наполняли потрепанные, полу разваливающиеся книги, громоздящиеся друг на друге, прерываемые, выставленными в строй, новыми кожаными книжками. Всюду, в качестве закладок, из-них свисала то перчатка, то поблескивающий амулет в виде солнца с желтым камнем. После книг шли деревянные коробочки, из которых высыпались елевые ветки с осыпающимися иглами, ожерелья из жемчуга, какие-то заговоры и пентаграммы, перья всех видов, разбросанные булавки, очевидно потерявшие своих кукол вуду, высохшие куски яблок и апельсинов, вырванные листы книг, кое-где встречались глиняные кружки и столовые приборы с зеркалами и нитками. Редко, но явно, встречались, словно сияющие в свету, стеклянные банки с утопленными в масле цветами или же жуками, но больше всего было банок с елкой или корицей. Несмотря на то, что они были закрыты пробками, склянки все равно поблескивали маслом, в свете ламп. Некоторые из них были опустошены на половину, очевидно, пролив все содержимое на листы с записями, валяющимися под ними с жирными, высохшими, просвечивающими пятнами.
Вокруг полок, на деревянных стенах висели маски всех видов. Жутко страшные с клыками, бешенным взглядом и высунутыми языками и миловидные с цветами вместо глаз. Были там и маски, напоминающие животных и драконов и даже птиц. Под ними строились деревянные шкафы и ящики, и столы, и тумбочки, из которых вываливались или готовы были вывалится вещи. Перед столом стояло зеркало в золотистой раме, с которого свисали чулки или что-то похожее на них, веера, бумажки и высовывались букеты сушеных полевых цветов. Редко встречались непонятные золотые статуи на ящиках. У порога лежал истоптанный, тускловатый ковер со странными, но симметричными рисунками, а над самой дверью висел выбеленный, собранный скелет вороны с вклеенным черным оперением на крыльях и хвосте. Покачиваясь от ветра, она легонько двигала крыльями, словно незаметно пытаясь взлететь. Держа в открытом клюве небольшой фиолетовый камень, она крыльями, с помощью тонких ниточек, была привязана к верхушке, от которой ее разделяла палка, установленная поперек нитей. Выглядела она как деревенский «журавлик». Почетная и очень значимая игрушка из детства Эрс. Журавлика тогда хотел почти каждый и почти каждый просил его на день рождения, чтобы хвастать во дворах перед друзьями.
— Ну-ка! — Телфор соскочил со стула, звеня бутылками и какими-то, вываливающимися из рук, вещами. — Взгляни! — он столкнул, колыхнувшиеся груды свечей, выложив на их место вещички. Поняв, что места не хватает, он схватил с подставки дымящую палочку и не зная, куда ее деть, развернувшись к полкам, воткнул ее в глиняную чашку с чем-то внутри. Палочка зашипела и дым иссяк. Вновь обернувшись к столу, он расставил банки, бутылки, какой-то тяжелый, гремящий мешок, накрытую тканью клетку и амулеты. — Как насчёт мудрости? Тебе когда-нибудь приходило на ум, что ты не такая умная, как тебе хотелось, — он приподнял со своей стороны ткань клетки, отварил ее и порывшись рукой в глубине, вытащил на свет белую, тяжелую и крупную змею с розовыми глазками. Она внимательно посмотрела на Эрс, шипя и высовывая язык. — Это за два золотых!
Придя в себя, девушка осмыслила цену, выглянув из-за змеи.
— А не многовато ли за змею? За золотой и корову купишь.
Недовольно вздохнув, он, словно канат, запихнул змею обратно в клетку и подхватив, укрытую тканью, «темницу», с трудом спустил ее на пол, под стойку.
