Сырость ударила в лицо. Намокшие края накидки грозились выскользнуть из-под потных рук. Раскачиваясь из стороны в сторону, Эрс намотала скрипящую, кожу, на кулаки. По рукам, с мании, стекали капельки, накидка медленно покачивалась, поскрипывая от натяжения. Собравшись с духом, Эрс наконец качнулась вперед и качнувшись назад, снова дернула накидку, качнувшись вперед. Шерсть издала скрипящий звук и побоявшись что не получится, Эрс снова толкнула ее, после чего, она почувствовала, как концы накидки подкидывают ее то вниз, то вверх, медленно съезжая по ступеням и, наконец встретившись с мокрой поверхностью лестницы, шерсть, заскрипев, понеслась вниз. Эрс откинуло назад, холодный, влажный ветер бил в лицо, распыляя россу на ресницы, отчего расплывалась картинка. Накидка тряслась, съезжая по ступенькам и Эрс мотыляло из стороны в сторону, когда лестница закладывала новый виток. Под скрип шерсти, по краям, ступени скрашивались, швыряя в руки, крепко держащие концы накидки, камешки, пыль и глыбы, слетающие далеко вниз и беззвучно падающие в неизвестность. Керосиновая лампа погасла под порывом ветра и беспокойно поскрипывала на ремне при резких поворотах. Вокруг было темно, но на стенах, сквозь капли россы на ресницах, Эрс смогла увидеть поблескивающие капли устремив свой взгляд на верх, при новом витке лестницы, она увидела источники света и была не права, думая, что солнечные лучи не просачиваются сюда. Из сводов пещеры, через трещины и разъёмы сочились спицы лучей, очерченных во влажном тумане, сгущавшимся, по мере приближения к концу тоннеля. Вскоре воздух наполнился теплой влажностью, а слух улавливал тихие всплески воды и ржание. В один момент вид снизу сменился с винтовой лестницы на, еле видную, водную поверхность, ровно плещущуюся в редких потоках ветра. Накидка начала медленно тормозить и Эрс, вскоре остановившись, отпустила один конец, вместе с мантией упав на лестницу ниже. Через некоторое время водная поверхность встретила и девушку. Эрс уверенно, словно зная, что вода должна быть температурой с прогретое море, шаганула в воду, на ступень, где продолжалась лестница, утонувшая в прозрачной, чистой воде, поблескивающей волнами, отражая далекий свет. Вода спешно затекла в сапог, наполнив его ледяной, сводящей ногу, жидкостью. Туда словно подбросили свежий пакет льда, льдинки обернули ногу и не было места для тепла. Эрс, зашипев, с трудом выскочила из входа в воду, еле вытаскивая окоченевшие ноги из сапог и выливая воду на скользкую лестницу, пытаясь отогреть оледеневшую кожу руками и скользкой, меховой мантией. Вытирая ноги, она всмотрелась в полутьму, схватившись за лампу на поясе, но поняв, что она погасла, принялась пристально всматриваться в темноту и вскоре увидела силуэты лошадей. Они выплыли на берег с ослами и беспокойно пофыркивали, глядя в ее сторону, поблескивая умными глазами.
— Кто там? — раздался беспокойный, знакомый голос. На полусвет вышел Шараф, всмотревшись в лестницу и увидев Эрс, взмахнул мокрыми лапами. — Эрс, перебирайся на берег!
Девушка вновь взглянула на воду, казавшуюся такой теплой и только поднеся к ней руку, ощутив ледяной пар, осеклась, повернувшись к Шарафу.
— Вот только не говори, что тебе не было холодно!
Сертан замешкался, пытаясь понять, о чем она говорит, потом наклонился к воде, засунув туда лапу и вытащив, пытался понять, что чувствует.
— Обычная вода, — в замешательстве проговорил он, рассматривая капельки на чешуйках.
— Не говори глупостей! — и поднявшись, она зачерпнула воду и так уже промокшим сапогом и со всей силы плеснула ее Сертану под лапы. — Это ли нормальная вода?
Шараф проклацал когтями по мокрому полу.
— Как в душе?
По пещере прокатился злобный рык, отбившийся от стен и ворвавшийся в ее уши, напомнив что-то. Что это? Нет, кто это? Она обернулась, увидев за собой только лестницы и завивающиеся вензеля ступенек далеко наверху. Что-то ее преследует? Кто ты? Кто я? «Это ли нормальная вода?», «Не говори глупостей!», «Что ты делаешь?», «Почему ничего никогда нельзя сделать нормально?» Она помнит этот голос. Фося. «Стой смирно!», «Послушай…», «Успокойся…» Вот что это. Почему на трон возносят не собранных, спонтанных, вспыльчивых и неуравновешенных. Не люди виноваты, все священное, проклятое место, о тайне которого знают только те, кто восседает, но о проклятии узнают только рухнув с трона. Разбилась в дребезги корона, разлетевшись тысячью осколками, превратившихся в песчинки пыли, золотом исчезающие в воздухе. Она забралась слишком высоко, слишком высоко, чтобы видеть себя со стороны.
— Эрс? — Шараф осторожно вытянулся, всматриваясь в нее. — Все в порядке?
