Чиа подалась вперёд, стараясь не терять сознания. Но она уже была в полуобморочном состоянии. Она протянула руки, аккуратно, чтобы не порезаться, и обнаружила, что в её ноги истыканы чем-то вроде длинных острых осколков стекла. Как ни пыталась Чиа их вытащить, ничего не получалось. Наоборот, они вонзались ещё глубже, причиняя такую боль, какую даже козы своими копытами не смогли бы.
Сухая жилистая ладонь закрыла ей рот. Присцилла. Заткнула её. Ядовитый голос полился девочке в ухо:
– Я верну тебе жизнь. Я могу исцелить тебе ноги, и ты будешь жить. Единственное, что тебе нужно, это согласиться, чтобы твои друзья умерли за тебя. Всё.
Чиа попыталась вырваться, но почувствовала, как боль поднимается, а кровь вытекает из неё вместе с жизнью. Девочка умирала. Она знала это. Тело её обмякло.
Присцилла продолжала крепко зажимать девочке рот.
– Я отпущу тебя. Ты будешь свободна и сможешь жить со своей уткой, где пожелаешь. Нормальной жизнью, Чиа. Откажись от своих друзей, и я оставлю тебя в живых. Твоя жизнь за их.
– М-м-м. – Чиа пыталась сказать, что никогда не даст друзьям умереть. Никогда. Но она не могла произнести ни слова. Присцилла всё ещё зажимала ей рот.
– Я даже верну тебе зрение, – не унималась она. – Видишь, я могу быть очень великодушной. Или же ты умрёшь прямо здесь. Прямо сейчас.
Она наконец-то отпустила Чиа, и та принялась глотать ртом воздух, пытаясь наполнить лёгкие. Пытаясь выжить.
– Твой выбор. Ещё пару минут и всё закончится. Твоя жизнь и зрение за друзей. Либо они будут жить, а ты умрёшь. Сохрани себе жизнь.
Чиа больше не чувствовала своего тела. Она едва могла разобрать, что говорит Присцилла. Жизнь покидала её. Всё, что ей нужно было сейчас сделать, это спасти себя. Выбрать жизнь. Выбрать зрение.
Но она думала только о своих друзьях. Артемий и мисс Роберта. Пип и Хайди. Джереми и Роберт со всеми козами. Она не могла дать им умереть. Она не выберет себя вместо них. Никогда так не сделает.
– Чиа! Твой последний шанс! – крикнула Присцилла.
Собрав остатки сил в кулак, Чиа прошептала пересохшими губами:
– Я выбираю умереть. Ты… будешь… следующей.
Чиа открыла глаза. Она ничего не видела. Но узнала запах пыльного влажного воздуха. Она снова была в шахте. Она не умерла, хотя должна была. Что случилось? Последнее, что Чиа помнила, это Присцилла, которая кричала ей, чтобы она выбрала свою жизнь за счёт друзей.
– Пип, ты здесь?
Пип громко крякнул, чем немного её успокоил.
– Пожалуйста, объясни мне, что я здесь делаю! – сказал он. – Где Хайди и остальные? Только что я гулял со своей возлюбленной, как вдруг оказался здесь, в вонючей, душной шахте.
Чиа обхватила голову руками. Она вспомнила. Она всё вспомнила.
Всё.
Перед её мысленным взором пронеслись мириады связанных между собой воспоминаний, как фотографии в альбоме. Некоторые были чёрно-белыми, выцветшими. Другие – яркими, красочными, свежими, совсем новыми. И все они идеально укладывались в прожитые ею годы. Её детство. Мама. Чиа помнила маму и папу вместе. Их троих. В воспоминаниях у неё было зрение. Она видела всё.
Но где же Виола? Не успела девочка задать себе этот вопрос, как воспоминание о Виоле, эгоистичной, злой, недоброжелательной вспыхнуло в памяти. Недоброжелательной до жестокости. И очень эгоистичной. Она никогда не была хорошей. И это она была слепой, а не Чиа!
Потом промелькнуло воспоминание о том, как Виола посыпает её чем-то. И Чиа забывает. Забывает всё. А потом оказывается в шахте. С того момента воспоминания стали чёрными. Лишь темнота и жестокость Хитченса сохранились в памяти. Потом голос. Добрый, мягкий голос. Голос надежды и свободы. Мисс Роберта. Мисс Роберта уносит её на Лилли-Пилли-Лейн 66. Теперь воспоминания помчались, как в ускоренной съёмке. Она обрела зрение, помогла друзьям забрать сердце у Присциллы, а потом снова его потеряла. А потом…
Чиа прервала этот мысленный просмотр фильма и сильно потрясла головой. Правду было так трудно выносить. Она затряслась всем телом, когда слова Джереми и Роберта прокрутились в голове. Девочка заплакала. И закричала. Но никто, кроме Пипа, её не слышал.
Она была дочерью королевы. Дочерью королевы фей. Только ей было под силу снять проклятие. Друзья всё ей рассказали. Она вспомнила. Она вспомнила всё, и это прожгло огромную дыру в её сердце. Друзья посыпали её волшебным порошком, чтобы она всё забыла. Это был их единственный шанс спасти себя и королевство. Но Чиа не справилась. Она подвела их. Подвела Виолу и себе не смогла помочь. Снова и снова.
Единственный способ спасти их был выбрать себя. Сначала подумать о себе. Позаботиться о себе. Спасти себя.
Чиа вспомнила всё, и боль разлилась по телу. Она освободила друзей и отдала свою жизнь за них. Но теперь девочка поняла, что Присцилла обманула её. Присцилла знала, что Чиа выберет друзей, а не себя, и теперь ни они, ни она сама никогда не освободятся от проклятия. Она заплакала горько как никогда. Она никогда снова не увидит маму и папу. Она подвела всех.
Все сдерживаемые эмоции вылились на Пипа, который крепко прижался к ней.
