– Не плачь. Всё хорошо. Мы найдём выход, – сказал он.
– Нет. Всё кончено. Артемий пытался объяснить мне. Джереми тоже. Но я не слушала. Они навеки в ловушке из-за меня. Теперь я вспомнила, но уже слишком поздно. Если я знаю про проклятие и как его разрушить, я не смогу его разрушить. Присцилла обманула меня. Она хотела, чтобы я выбрала своих друзей. Она знала, что в этом случае они никогда не смогут разрушить проклятие. Я должна была выбрать себя. Теперь я понимаю это. – Чиа громко всхлипнула и зажмурилась. – Виола всегда была плохой, а я не слушала тебя и остальных. Я – тупица.
Ей хотелось моргнуть и вернуться в тот момент, когда она ничего не знала. Когда она работала в шахте и не помнила правду. Не помнила, кто она на самом деле. Не помнила предательства сестры. Но она не могла. Её сердце точно сжалось между пальцами свирепого великана. Дыхание было коротким, сбитым. А ноги болели. Действительно болели.
Чиа потрогала их и скорчилась от боли, когда нажала на большие рубцы с тыльной стороны ступней и на подошвах обеих ног. Следы от осколков, которые вонзила в неё Присцилла. Остатки Чиа вытащила из порванных носков.
Итак, ноги были единственной частью её тела, не обладавшей волшебной силой. Каким-то образом раны на них зажили. Но пульсирующая боль напоминала девочке, что у неё есть слабое место. Слабое место, про которое Присцилла знала и без колебаний этим воспользовалась. И так же не колеблясь воспользуется в будущем, чтобы убить её в случае неповиновения.
– Прекрати! – крикнул Пип подпрыгивая у неё на коленях. – Нам нужно придумать план.
– Нет. Больше я никого не спасаю. Я остаюсь здесь и делаю свою работу.
– Рад это слышать, – это был Хитченс. – Ты, паршивая дрянь. Быстро берись за кирку.
Чиа услышала, как Пип вскрикнул от боли. Неужели Хитченс ударил его?
– Пип, как ты? – спросила Чиа, чувствуя себя беспомощной без зрения.
– Кряк. Хорошо. Этот негодяй пнул меня. Он пнул меня.
– И ещё раз пну, если нужно будет. Быстро копать, оба. Нам нужны алмазы. И я не потерплю ваши дурости снова.
Звонкие пощёчины обожгли ей лицо.
Чиа схватилась за щёки. Жар и напряжение распространились по всему её телу. Девочке хотелось ударить Хитченса в ответ. Но она не осмелилась. Она ведь проиграла. Это очевидно.
– Я не такой уж плохой. Ха-ха! – просвистел сквозь зубы Хитченс, действуя Чиа на нервы. – У меня есть для тебя компания. Кое-кто разделит с тобой жалкую жизнь до конца ваших никчёмных дней в шахте. Заодно и алмазы копать поможет.
Чиа понятия не имела, о ком он говорит. Джереми? Или Роберт? Она услышала тихие шаги.
– Чиа, это ты, моя милая?
Чиа почувствовала, как её обнимают. И сразу поняла, кто. Это были крепкие объятия её отца. Присцилла не убила его. Неужели это действительно он? Как же ей хотелось взглянуть на его лицо!
Отец поцеловал дочку в обе щеки.
– Не могу поверить, что это ты, слава богу, ты жива.
– Какое трогательное воссоединение, – усмехнулся Хитченс. – Принимайтесь за работу! Я здесь не для того, чтобы исполнять ваши мечты. Вы должны работать! Алмазы для Присциллы. Копайте, живо, а не то убью утку на этот раз по-настоящему.
Пип распушил перья и сделал несколько неуклюжих шагов вперёд.
– Как ты смеешь разговаривать со мной так, будто я обычная утка? Я – говорящая утка! Я требую, чтобы ты сказал мне, где Хайди, иначе…
Чиа подумала, что Хитченс без колебаний пнёт Пипа снова. Она наклонилась вперёд, рискуя сама попасть под удар, нашла Пипа и, схватив его на руки, закрыла ему клюв.
– Он вас больше не побеспокоит, сэр. Никто из нас не побеспокоит. Мы возвращаемся к работе.
Хитченс ничего не сказал. Чиа представила, как он смотрит на них точно лев, который решает, кого проглотить первым. А потом услышала его удаляющиеся шаги.
– Если я вернусь и вы не найдёте по крайней мере по десять алмазов каждый, то все останетесь без еды на день. Зато получите оплеух.
Чиа повернулась к отцу.
– Ты жив. Прости, что не искала тебя. Я думала, что ты…
– Мёртв, я знаю. Моя милая девочка, как же я подвёл тебя. Она спрятала меня в портрете.
Чиа бросилась к отцу в объятия, бесконечно радуясь, что обрела его. Что может снова его обнять. Он был жив и это утолило боль в её сердце.
– Это был ты на картине? Тот, кто смотрел на меня? Ты действительно смотрел на меня. Почему она тебя освободила?
– Присцилла страшнее, чем ты можешь себе представить. Это не она. Это была ты. Я в этом уверен. Твоя волшебная сила освободила меня.
Чиа прокрутила в памяти всё, что она делала с того момента, как сбежала из шахты до настоящей минуты. Ничего волшебного. Вообще. Она лишь ошибалась раз за разом.
– Вовсе нет, папа. Я не сделала ничего правильного за всё это время. Я так ошиблась. Я думала, что ты умер и что Виола хорошая. И хотела только спасти её, ничего больше.
Чиа почувствовала, как отец сжимает её ладони своими сильными руками.
– Ты – молодец, что думаешь о других. Это превосходное качество, но…
