Энди посидел немного возле больного, а когда ему показалось, что тот заснул, отправился изучать хозяйство, управляться с которым ему придется некоторое время.
Куры, гуси, индюки, козы, овцы — самая обычная живность для деревни квохтала, гоготала, блеяла и мекала на заднем дворе. Ничего необычного Энди не заметил — птица и скотина накормлена, козы подоены, хлева и загоны вычищены. В общем, все, как везде.
Не поленившись, Энди заглянул в довольно большой сарай. Маслобойня, которая обнаружилась там, похоже, работала совсем недавно, буквально вчера или позавчера — упавший на деревянный пол сарая жмых еще не подсох и пах свежим подсолнечным маслом.
— А до трагедии семья не бедствовала, — хмыкнул Энди. — Интересно, а кто последний раз масло отжимал? Не соседка же…
Надо с ней поговорить, решил он. Да и повод к тому же имелся — больной, кроме всего прочего, еще и не говорил - то ли не хотел ни с кем общаться, то ли онемел с горя…
— Вам кого? — женщина постарше, но сильно похожая на ту, что выскочила от господина Беннетта, перегородила Энди дорогу.
— Я Дезире Беннетт, — проговорил он со слащавыми интонациями в голосе, — приехал… ла ухаживать за дядей и хотел… ла бы поинтересоваться, как ухаживать за больным. Он же не разговаривает.
— Филомель! — прокричала вглубь усадьбы женщина голосом, мало отличающимся от мужского голоса Энди. — К тебе родственница господина Беннетта, — и добавила:
— Сейчас она подойдет.
Девушка не заставила себя ждать — появилась сразу. При первой их встрече Энди даже не успел разглядеть ее — девушка-птичка с мелкими чертами лица и острым, как у воробья носом-клювиком.
— Понимаете, — защебетала девушка тоненьким голоском, совершенно не похожим на зычный голос ее матери, — по большому счету, я ничем вам не смогу помочь.
— Мне не нужна помощь, — перебил ее Энди, — я сам… сама справлюсь. Мне нужен совет — чем кормить старика.
— Старика? — мать Филомель рассмеялась, а сама девушка только улыбнулась и смешно сморщила носик-клювик и перестала пальцами нервно теребить передник.
— Хуксу Беннетту нет и сорока, и теперь он завидный жених. Советую к нему присмотреться, — добавила женщина и скептически окинула взглядом долговязую фигуру Энди.
— Но я же родственница по крови: мой дядя и отец — братья, — пробормотал тот в ответ неопределенно.
— И что с того? — покачала головой матушка Филомель и отошла от них, оставив дочь беседовать с приезжей.
— Матушка спит и видит, что я стану новой супругой господина Беннетта, — прощебетала почти шепотом девушка.
— Беннетты так богаты? — кокетливо выгнул бровь Энди, словно и сам заинтересовался состоянием «родственника».
Филомель неопределенно пожала плечами:
— На наряды для дочек они не скупились. А в остальном были, как все.
«Но маслобойня у них все же имелась, которой продолжает кто-то пользоваться без ведома хозяина, — хмыкнул про себя Энди. — Больших денег стоит купить такую. На домашнем хозяйстве не заработать».
Про супружество с еще неовдовевшим господином Беннеттом с Филомель он успеет поговорить, но сейчас надо выяснить, как за больным ухаживать.
— Он почти ничего не ест, — прощебетала девушка, заметив, что ее мать снова возвращается к ним. — Много не готовьте. Совсем помаленьку. Придется долго уговаривать, чтобы накормить его…
Вот это совет.
Энди запустил пятерню себе в волосы и почесал голову, а потом резко убрал руку, когда заметил, что на него недоуменно смотрят Филомель и ее мать, — он совершенно забыл, что милые барышни так не делают, боясь попортить прическу. Чтобы избавиться от вредной привычки, придется некоторое время походить в капоре. Да и вообще, надо постоянно теперь помнить, что он не Энди Хантер, а племянница господина Беннетта Дезире.
— Спасибо, — он вежливо поклонился. И отправился к себе.
По крайней мере, ясно одно - за плохую стряпню по шее ему не дадут и тарелкой в него не запустят. Будет готовить для себя и этой же едой потчевать господина Беннетта.
«Как все… Как все…», — крутились в мозгу сказанные слова Филомель. Надо с ней непременно подружиться и немного посплетничать о дочках лежачего больного, а еще лучше с матушкой, решил Энди. Что-то тут не так, как у всех. И с Дезире надо обязательно поговорить, девушка внимательная, сообразительная, может, уже чего заметила или узнала. Но она придет к нему только завтра…
На ужин Энди отварил пару яиц всмятку и приготовил овсянку. Сам он ее не очень любил, но больному такая еда, на его взгляд, показалась подходящей.
— А теперь мы съедим ложечку за маму, — произнес Энди ласковым голосом.
Он присел на стул рядом с кроватью, а на низенький переносной столик поставил тарелку с кашей. Перед началом трапезы он протер влажной тряпицей руки Хукса Беннетта. А вдруг он сам захочет ложку в руках подержать?
Но тот даже не повернулся на его голос.
— Я думаю, — произнес Энди назидательно, — что ваши дочки смотрят на вас с небес с укоризной, и им не нравится, что их отец изводит себя голодом. Они этого не одобрили бы.
