Министр же финансов выполнял, грубо говоря, роль главного бухгалтера. Он обеспечивал денежное наполнение принятых наверху проектов и следил за правильностью счетов. О принципиальном влиянии на политику он не мог даже помыслить. Из финансистов не выходили директора заводов, министры, секретари обкомов и горкомов, глав облисполкомов и райисполкомов, те, кто составлял элиту советского общества.
Традиционно вопросам экономической теории в Советском Союзе уделялось значительное внимание — ритуальное следование официальной идеологии, основанной на «Капитале» Карла Маркса. Сам Сталин, перед своей смертью, в конце 1952 года выпустил книгу «Экономические проблемы социализма в СССР». Этот труд был чистой схоластикой, не имевшей никакого отношения к реальной действительности советской экономики. Но Сталин еще хоть как-то читал труды марксистских классиков и позволял даже себе с ними в чем-то их поправлять. Его последователи уже никого и ничего в области политэкономии не читали и действовали, исходя из своего опыта. Впрочем, незнание азов марксизма считать препятствием для руководства народным хозяйством, конечно, нельзя. Хуже было отсутствие в высшем руководстве понимания финансовых последствий принимаемых решений. Оно руководствовалось, как в аграрной политике, например, только решением текущих задач с точки зрения сохранения режима.
На детство и юность Валентина Павлова выпало проведение двух денежных реформ, воспоминания о которых не могли не запечатлеться в его сознании и определять его собственные действия на премьерском посту. В декабре 1947-го власть отменила карточную систему и одновременно ввела новый рубль, проведя сложносоставную деноминацию. Основной удар пришелся на население и колхозы, и без того разоренные. В постановлении от 14 декабря 1947 года № 4004 писалось: «Все же при проведении денежной реформы требуются известные жертвы. Бо`льшую часть жертв государство берет на себя. Но надо, чтобы часть жертв приняло на себя и население, тем более что это будет последняя жертва». Реформа имела конфискационный характер — сокращение денежной массы, не обеспеченной товарами, любой ценой.
Вторая реформа вступила в действие с января 1961 года, когда Валентин Павлов уже работал в финансовых органах. Официально она считалась деноминацией, но реально означала удешевление рубля по отношению к иностранным валютам и снижение его золотого содержания. По населению также был нанесен удар, поскольку цены на рынках в десять раз не опустились.
Для большей части населения денежная политика и финансовые инструменты ассоциировались с принудительными государственными займами. Уполномоченный по их распространению — важнейшая фигура деревенской (да и городской также) жизни 1930–1950-х годов. Формально добровольная, подписка на займы по факту была насильственной и представляла собой один из видов налогообложения, поскольку колхозники зарплаты не получали. Практически они были вынуждены жить за счет приусадебного хозяйства, которое все время сокращалось, дабы они больше работали в колхозе за «палочки» (трудодни), но при этом с него они платили денежные и натуральные налоги, а с выручки за проданные продукты на рынке были обязаны покупать «ценные бумаги». Только за 1946–1950 годы с населения было таким образом собрано 23 миллиарда 969 миллионов рублей. При этом государство объявляло о пролонгации выплат процентов по ним и в одностороннем порядке удешевляло их, как это было сделано в 1947 году во время денежной реформы.
В апреле 1957-го власть наконец решила отказаться от принудительного размещения займов, но при этом перенесла в очередной раз — теперь на 20 лет — срок выплаты по ранее сделанным у населения займам, сумма которых достигла 260 миллиардов рублей. Естественно, подобные операции в корне подрывали доверие к «азартным играм с государством». В реальности на займах наживались лишь спекулянты, скупавшие у людей по дешевке облигации. (Отсюда и прозвище известной героини в сериале «Место встречи изменить нельзя».)
Тем не менее семнадцатилетний Валя Павлов сделал выбор в пользу финансов. Думается, его привлек и пример сестры, уже получившей к тому времени высшее образование и работавшей в Стройбанке, и уверенность, что он сможет сделать карьеру, пусть и не на ярком поприще. Главное было — получить высшее образование, а там посмотрим. Будучи одногодком Геннадия Янаева, с которым он в один месяц пришел на высший пост в стране, Павлов принадлежал к первому оттепельному поколению, которое вступало во взрослую жизнь уже после Сталина, но еще до XX съезда. Конечно, в отличие от деревенского паренька Гены Янаева, у сына шофера, зато московского, имелось больше возможностей в плане поступления в вуз. У него не стояло выбора — учиться ли в столице?
