С глубоким уважением и надеждами
Писал он в те же дни и Ельцину:
«Уважаемый Борис Николаевич!
С огромным волнением, страшными переживаниями прослушал Ваше выступление на траурном митинге. Это в целом. Упомянули мою фамилию. Мною, якобы, было сказано, что организаторам переворота надо было бы действовать против Российского руководства более энергично.
Нигде и никогда ничего подобного я не говорил. Пару дней назад у меня, уже задержанного, взял интервью тележурналист Молчанов. Оно короткое — 2–3 минуты. Может быть, Ваши слова связаны с этим интервью? Тогда кто-то не так интерпретировал Вам его. Очень прошу Вас просмотреть запись этого интервью, и Вы убедитесь.
Далее Вы сказали, что был список на 12 человек, определенных к убийству. Такого не было! Это категорично! Наоборот, строго подчеркивалось как непременное условие — никаких жертв, и выдвижение войск производить исходя из этого.
Хотел бы направить Вам подробное письмо. Думаю, что оно в какой-то мере могло бы пополнить и уточнить представление о случившемся.
С уважением
И Бакатину, сменившему его на посту главы КГБ:
«Уважаемый Вадим Викторович!
Обращаюсь к Вам как к Председателю Комитета госбезопасности СССР и через Вас, если сочтете возможным довести до сведения, к коллективу КГБ со словами глубокого раскаяния и безмерного переживания по поводу трагических августовских событий в нашей стране и той роли, которую я сыграл в этом. Какими бы намерениями ни руководствовались организаторы государственного переворота, они совершили преступление.
Разум и сердце с трудом воспринимают эту явь, и ощущение пребывания в каком-то кошмарном сне ни на минуту не покидает.
Осознаю, что своими преступными действиями нанес огромный ущерб своей Отчизне, которой в течение полувековой трудовой жизни отдавал себя полностью. Комитет госбезопасности ввергнут по моей вине в сложнейшую и тяжелую ситуацию.
Мне сказали, что в КГБ СССР была Коллегия, которая осудила попытку государственного переворота и мои действия как Председателя КГБ. Какой бы острой ни была оценка моей деятельности, я полностью принимаю ее. Очевидно, что необходимые по глубине и масштабам перемены в работе органов безопасности по существу и по форме еще впереди.
Уважаемый Вадим Викторович! После всего происшедшего, да и в моем положении заключенного, считаю в моральном отношении не вправе обращаться к коллективу органов безопасности, доверие которого не оправдал, с просьбой о каком-либо снисхождении. Но убедительно прошу не оценивать всю мою жизнь только по августу 1991 года.
С уважением
Эти написанные по свежим следам документы, на мой взгляд, яркое свидетельство не трусости Крючкова, как считают иные, а того, что он не рассматривал свои действия как заговор. Его слова, обращенные к Горбачеву, Ельцину, Бакатину, — это слова человека искренне недоумевающего, что все произошло именно так, точнее, не понимающего, что именно произошло. Адресаты его писем — для Крючкова «свои», вовсе не враги. Разумеется, он был ошеломлен той волной, которая поднялась и против всех членов ГКЧП, и против него лично. «Фашисты», «хунта», «убийцы» — звучало достаточно серьезно, чтобы полагать, что в итоге может ждать высшая мера наказания.
Следствие велось быстро и уже 14 января 1992 года было закончено. За это время с гэкачепистов сняли обвинение в «измене Родине», оставив «заговор с целью захвата власти». Затем целый год заключенные знакомились с предъявленными обвинениями — 144 тома дела — вместе со своими адвокатами. Крючкова защищал юрист Юрий Павлович Иванов, который никогда не был членом КПСС. Впоследствии он стал профессиональным политиком, трижды избирался депутатом Государственной думы.
Все члены ГКЧП были людьми в возрасте, попадание в тюрьму, естественно, не лучшим образом сказывалось на их здоровье. Крючков был самым старшим среди гэкачепистов, и, конечно, ему приходилось нелегко. Тема состояния здоровья была одним из инструментов давления на следствие со стороны родных и близких заключенных. Они, в частности жена Олега Шенина, утверждали, что прокуратура даже специально держит больных и престарелых людей в тюрьме, чтобы они поскорее там умерли. Надо заметить, что число арестованных было больше, чем имелось гэкачепистов. Так в тюрьме оказались Анатолий Лукьянов, Валентин Варенников, Олег Шенин, Валерий Болдин, Вячеслав Генералов, Виктор Грушко, Юрий Плеханов, привлеченные по одному уголовному делу с формальными членами ГКЧП.
