Отец Георгий Шавельский, последний протопресвитер русской армии и флота, вспоминал: «…Скоро Сибирь стала неузнаваема. В 1904 году, когда я, едучи на войну, впервые увидел Сибирь, там даже прилегающие к железной дороге места не были заселены. Вдоль железнодорожного пути тянулась бесконечная тайга, и только изредка встречались поселки. Проезжая в августе 1913 г. Сибирь, я не узнавал ее: везде виднелись обширные поля и сенокосы; уборка хлебов и сена всюду производилась машинами, поля обрабатывались пароконными плугами, — одноконных плугов не было видно. В этом отношении Сибирь опередила не только северную и западную, но и центральную Россию, где в то время еще не вывелась соха, а серпы и косы оставались в крестьянских хозяйствах единственными орудиями при жатве и косьбе.
Прежние маленькие сибирские городишки теперь разрослись в большие города. Новониколаевск на Оби, в 1904 г. имевший, кажется, не более 15 тысяч жителей, в 1913 г. насчитывал 130 тысяч жителей. Девственная сибирская земля щедро вознаграждала всякого, кто отдавал ей свой труд. В Красноярске, Томске и Омске мне много рассказывали: об удивительных урожаях пшеницы — сам 40, о бесконечных богатейших пастбищах для скота, об обилии дичи в лесах, о кишевших рыбой сибирских реках, о чудовищных минеральных богатствах Алтая, о беспредельных лесных пространствах, о целебнейших минерально-водных источниках Алтая».
Атаман Григорий Семенов, проезжавший через всю Сибирь на фронт в 1914 году, оставил воспоминания: «Богатство урожая подтверждалось видом сжатых и покрытых золотистыми снопами хлеба полей. Повсюду на станциях кипела работа: горы разных товаров ожидали очереди отправки к местам назначения; тяжело нагруженные поезда перебрасывали на запад к фронту бесконечные эшелоны войск и продукты труда сибиряка — масло, кожи, мясо, хлеб, скот, лес и пр., и пр. Оценивая кипучую работу в глубоком тылу, видя неисчерпаемые богатства нашей страны, мы укрепили свою уверенность в грядущем благополучии и величии нашей родины».
Столыпинские реформы благодатно воздействовали на жизнь русской деревни, но им было отпущено слишком мало времени, чтобы страна смогла в полной мере оценить их целебный эффект. Первая мировая война приостановила поступательное и быстрое развитие России. В 1917 году разразилась катастрофа, опрокинувшая нормальную жизнь.
Глубокая сибирская провинция на себе ощутила ее последствия, став ареной Гражданской войны. В Омске находилось правительство Колчака, безуспешно пытавшегося победить большевиков. Сибирское крестьянство, хотя и не знавшее помещичьего землевладения, тем не менее не поддерживало белых. Воцарившееся беззаконие раскололо его на старожилов и новоприбывших, обострило противоречия между казаками и не казаками, инородцами и русскими. Со стороны большевиков крестьяне не чуяли еще угрозы. Когда они осознали ее и поднялись в 1921 году на восстание в Западной Сибири, было уже поздно. Разрозненные силы повстанцев не могли противостоять регулярной армии и были быстро разбиты большевиками.
Впрочем, в том же 1921 году крестьянам советская власть дала на несколько лет передышку, отменив продразверстку и введя нэп. Однако именно Западная Сибирь стала местом, где у вождя большевиков Иосифа Сталина созрели окончательно планы о том, как покончить с нэпом и перейти к ускоренной коллективизации. Ввиду кризиса хлебозаготовок он в январе 1928 года лично выехал в регион, посетив в том числе и Омск. В Сибири генсек нацелил партийный актив на самые решительные меры против «кулачества», связывая кризис не с ценовой политикой, а с сознательным саботажем крестьянства, в первую очередь зажиточного. В своей циркулярной телеграмме он писал:
«Многие из коммунистов думают, что нельзя трогать скупщика и кулака, так как это может отпугнуть от нас середняка. Это самая гнилая мысль из всех гнилых мыслей, имеющихся в головах некоторых коммунистов. Дело обстоит как раз наоборот. Чтобы восстановить нашу политику цен и добиться серьезного перелома, надо сейчас же ударить по скупщику и кулаку, надо арестовывать спекулянтов, кулачков и прочих дезорганизаторов рынка и политики цен. Только при такой политике середняк поймет, что перспектива повышения цен на хлеб есть выдумка спекулянтов, что спекулянт и кулак есть враг Советской власти, что связывать свою судьбу с судьбой спекулянтов и кулаков опасно, что он, середняк, должен выполнить перед рабочим классом свой долг союзника. Без такой политики мы не добьемся изоляции спекулянтов и кулаков на рынке, не добьемся решительного перелома на фронте хлебозаготовок.
Доказано, что по этой части практика наших партийных работников страдает серьезными недостатками, не говоря уже о судебных органах и низовом советском и кооперативном аппарате, которые нередко мирволят спекулянту и кулаку».
