Не знаю — много ли запомнил Язов из своего доколхозного детства. Жизнь крестьянина в России в XX веке никогда не была легкой, и потому воспоминания выходцев из деревни часто не делятся резко на светлую — доколхозную и темную колхозную полосы. Но необходимо учитывать, что многие из них писались в условиях советской цензуры, а главное, постоянного промывания мозгов. В любом случае Дмитрий Язов всю жизнь был советским лоялистом и об отвлеченных материях — наподобие «нужны ли колхозы»? — не размышлял, принимая советскую действительность, как есть.
Беды и невзгоды преследовали будущего маршала с самого детства. Его отец Тимофей Яковлевич умер (сравнительно молодым, чуть за тридцать), когда Диме было девять лет. Мать Мария Федосеевна, оставшаяся с четырьмя детьми, повторно вышла замуж — за оставшегося вдовцом мужа своей сестры, у которого своих было тоже четверо. Затем родились еще двое общих, итого в новой семье росло десять детей. Мальчик был сметливым и понятливым, любил учиться, поэтому, в отличие от большинства сельских сверстников, не ограничивался начальным образованием, а хотел окончить среднюю школу. Но десятилетка находилась в соседнем поселке, что создавало дополнительные трудности для пытливого подростка, там нужно было жить.
22 июня 1941 года нарушило привычное течение жизни. Дима Язов, перешедший в десятый класс, вместо того чтобы оканчивать школу, стал осаждать военкомат с просьбой направить на фронт, хотя ему не исполнилось даже семнадцати лет. В тот день, когда ему наконец-то пошел восемнадцатый год, 8 ноября 1941 года, ему вручили направление в Московское краснознаменное пехотное училище (МКПУ), эвакуированное в Новосибирск. Впрочем, и это было результатом хитрости деревенского парнишки — он скрыл свой настоящий возраст, приписав себе лишний год, благо паспортов тогда в деревне не имелось. Возможно, это решение военкомата спасло ему жизнь. Попади Язов рядовым в пехоту — как большинство призывников — шансы не дожить до конца войны были бы куда выше. В его деревенской родне очень многие не вернулись с войны домой, начиная с отчима и мужей всех сестер.
Дмитрий Язов попал в училище как имеющий неполное среднее образование — редкость по тем временам. А вот оставшийся десятый класс он потом еще долго никак не мог завершить, получив диплом об окончании средней школы лишь 12 лет спустя, в 1953 году, будучи майором. Он был ему нужен не только для самоутверждения, но и для поступления в академию. С курсантской фотографии конца 1941 года на нас смотрит совсем подросток — в пилотке, со скуластым лицом. Язов выдержал суровую дрессировку и голодную жизнь в училище морозной зимой 1941/42 года. А в январе МКПУ перебросили из Новосибирска в Москву. Дорога заняла целый месяц, кормили горячей пищей, как вспоминал Язов, только в самых крупных городах. Забота о людях была слабым местом советской власти, что в армии, что на гражданке. Различие — как питались, одевались, снабжались солдаты в Первую мировую и во Вторую — просто поразительно.
Как бы там ни было, в 17 лет Дмитрий Язов совершенно случайно сделал выбор, который определил всю его жизнь и привел к вершинам власти. Почти все советские маршалы и генералы, что из его поколения, что из более старшего, были схожего происхождения — из крестьян или рабочих. Язов оказался в армии на своем месте — он был сметлив, обладал волей, не пререкался с начальством. Типичный простой крестьянский паренек с потенциалом для карьеры.
Но прежде надо было остаться в живых на страшной войне. Училище Дмитрий Язов окончил в июле 1942 года и сразу был направлен в звании лейтенанта на Волховский фронт. Первым его впечатлением стал расстрел такого же несчастного лейтенантика, обвиненного в бегстве с позиций, запомнившийся ему на всю жизнь. Наверное, начальство намеренно привело новоприбывших на казнь, дабы крепко напугать их. Количество перебежчиков с советской стороны все четыре года было немалым. В плен сдавались сотнями тысяч. Как раз в эти самые дни генерал Андрей Власов, заместитель командующего Волховским фронтом, попал в плен к немцам и вскоре начал с ними сотрудничать. Поэтому комиссары и Смерш не дремали, запугивая солдат.
Большой проблемой для молодого командира, которому еще не исполнилось восемнадцати лет, было установление контакта со своими бойцами, иным из которых было под пятьдесят, и они годились ему в отцы, если не в деды. Кроме того, они уже являлись обстрелянными бойцами, а Дмитрий Язов еще не нюхал пороху. Тут легко было сломаться, но для сильного человека подобная ситуация была закалкой характера. Опять-таки это была ситуация, характерная для Красной армии, а затем и Советской — вплоть до самого ее конца. Она строилась на неформальных основаниях, и те же сержанты в 1960–1980-е годы не имели никакого влияния и значения, а значение имел срок службы.
