Байк грубо рявкает и тут же замолкает. Грудной баюкающий звук его мотора гипнотизирует и заставляет заново вытаскивать из укромных потаенных уголков моей памяти то, что между нами происходило, когда она просила, а я, как ревностный служака, выполнял, резвясь с Антонией на моей кровати, отыгрывая ее дебильное пари.
«На этом все, Петруччио» — проголосила Ния поутру, когда я попытался прикоснуться к ней, прижавшись своей грудью к ее спине, заглядывая через мелкое плечо и посматривая в содержимое глубокой миски, в которой она несколько яиц железным венчиком старательно гоняла.
«Я не настаиваю на большем. Пожалуй, надо отдохнуть» — прогундосил, уткнувшись носом ей в затылок. — «Было очень…» — и начал вдруг сильно заикаться, подбирая правильные эпитеты, намеренно тормозил язвительный поток, подкатывал глаза, закусывал до крови губы, скулил и глупо экал, но все же что-то выбрал, потому что вслух сказал — «очень круто, Тосик. Скоро повторим, щенок».
«Как ты сказал?» — она резко повернулась и, прищурившись, стала взглядом расчленять меня, как гниду или врага народа, посмевшего позариться на что-то общественное и забрать себе в исключительное пользование.
Я поднял руки, добродушно улыбнулся, затем подмигнул ей и шустро сделал несколько шагов назад. Берег лицо, ведь в тот предыдущий вечер дважды схлопотал по наглой роже: во-первых, за ручные ласки у «Богдана», а во-вторых, за попытки объяснить ей, что все, чем мы занимались, фехтуя воздух и дырявя латексного болвана, считается именно тем, чего она так страстно добивалась, повышая ставки на пари. Но нет же, ей оказалось этого мало, и Смирнова решила ночью все сначала повторить.
«Тонь…» — я мямлил, демонстрируя идиота, и старался не смотреть в ее глаза, которые как на грех, искали встречи и моего открытого взгляда. Я не рисковал и прятал то, что Смирнова могла и выскоблить, если мое моргание пойдет не в нужную для Тузика масть.
«На этом все! Я выиграла спор, поэтому… Отвянь!» — внезапно истерически захохотала.
«Спор?» — переспросил, хотя отлично знал, о чем она говорит. Талдычила об этом, не скрывая истинной цели своего нахождения в моей квартире. Я был титаном, строил полового бога, держался молодцом, а под конец позорно слился ей в ладонь.
Слабак-герой! Мама бы об этом написала, подобрав поучительное название роману и достойно представив события, через которые ее сын прошел, забыв о принципах и наплевав на крепкую дружбу наших с Тузиком семейств?
«Засчитываю эту ночь, как полноценный, я бы еще добавила долгожданный, секс. Петруччио, мерси! Завтракать садись. Чего ты рот раскрыл?» — пропела елейным голоском и пошло ухмыльнулась.
Стерва!
Распахиваю входную дверь в шоколадный магазин и, грубо буркнув приветствие кассиру, направляюсь в подсобное помещение, в котором напевающая и пританцовывающая Тонька надевает через голову темный фартук с логотипом своей шоколадной фирмы и вслепую завязывает тесемки, прикасаясь к пояснице.
Приближаюсь к ней, задерживаю дыхание и прикрываю на одно мгновение глаза. Затем резко выдыхаю и сразу предлагаю помощь.
— Позволишь? — тут же перехватываю ее пальцы, медленно сжимаю, перекатываю суставы и мягко убираю женские руки от завязок. — Я справлюсь. Это не космический корабль.
— Петь, — выставив свой профиль, тихонечко скулит, — привет.
— Как дела, Смирнова? — вожусь с тонкими узлами.
— Нормально. Ты пришел?
Естественно! Ей-богу, как в детстве. Считает, что сможет тем, что между нами было, смутить и отвратить меня. Глупая и все же недалекая девчонка.
— Сегодня пятничный вечер, Тузик, моя сверхурочная смена. Два часа барражирования по рядам и стабильная копеечка мне в карман. В чем дело?
— Ни в чем, — бормочет и быстро отворачивает свой нос.
Вот и хорошо!
— Как Егор?
— Что? — опять вполоборота отвечает вопросом на вопрос. — Что Егор?
— Как у Мантурова дела?
— Что?
По-моему, нужно дать определенную подсказку, а то мы до конца этого дня будем перебрасываться фразами из разряда:
«Я ему „что“, а он мне „чего“, вот я и говорю, почему он „чего“ не „кому“, да не перед „кем“!» — такая головоломка для тех, кто с нашим языком в частности и пониманием вообще на большое уважаемое «Вы»!
А посему:
— На вопросы о состоянии дел, Ния, нормальные и воспитанные люди отвечают:
«Спасибо, все нормально, хорошо, пучком, великолепно, грандиозно, отлично или не очень».
Особо говорливые излагают подробности, о которых их на самом деле не спрашивали. Поэтому — «нормально» или «не очень»? Что выбираешь? Две позиции — особо не разгуляешься. Ну?
Ты ведь, стерва, две недели с ним встречаешься. Четырнадцать дней… Сразу приступила к новой жертве, расправившись со мной:
«Хрен тебе, Смирнова! Я оттрахан, но не побежден».
Между прочим, я кроме ручного управления с «мальчишкой» так ни черта от Тузика не получил:
«Мне было плохо, Ния, и я вообще тем сексом был не удовлетворен!»
