— Так вот! Егор скорее женится на тебе, чем… — встряхиваю Смирнову и слежу за тем, как безжизненно раскачивается ее голова. — Чем бросит или расстанется? Хотя такую, как ты нужно проучить и раскрыть глупому глаза. Дрянь!
— Зачем ты оскорбляешь меня? Я…
— Пари? — шиплю ей в губы.
— Какое?
— Хочу половину твоего заведения.
Интересно, Тоник спросит, какого из или будет строить нежную фиалку, выкатывающую по ночам свой тонкий аромат? Ночная бабочка из нее откровенно никакая. Я вот не раскушал, если честно, а в то утро ей из вежливости с три короба наврал.
— Что? — трепещет ресницами и не рискует посмотреть на меня.
— Ты не устала роль играть? Здесь же никого нет! — ослабляю свою хватку и поднимаю Нию, притягиваю к себе и сильно обнимаю, обхватив затылок, ее лицом еложу по своей груди. — Никогда не будешь счастлива с Егором, потому что ты не умеешь доброе ценить. Не отличаешь интерес, симпатию, от заискивания, считаешь, что все тебе должны, ты…
— Отпусти меня, пожалуйста, — ноет Тоник.
— Ты не выйдешь за Егора, даже если он предложит. Если совесть у тебя есть, Смирнова, то ты оставишь Мантурова в покое.
— Я…
— Ты бессердечная, насквозь прогнившая и злая. Могу поспорить, что…
— Принимаю!
Недослушала? Так от меня устала? Или…
— Я получу половину «Шоколадницы», если ты откажешь горемычному и уйдешь в закат?
— А если…
— В противном случае уйду я.
— Навсегда? — зачем-то временной отрезок уточняет.
Так надоел? Противен? Ненавидит? Что за отношения? Пиздец! Ни хрена не понимаю.
— В чем твоя проблема, Тоня?
— Навсегда, Петруччио? — дергает меня за воротник куртки, которую я так не снял. Спасибо за то, что в шоколад и патоку байкерской косухой не залез.
— Навсегда.
— По рукам, — отталкивает меня и тут же выставляет руку.
— Отлично! — пожимаю теплую ладонь и…
Быстро отпускаю!
*компрачикосы, *Гуинплен — отсылка к роману Виктора Гюго «Человек, который смеется» (Петя — начитанный, черт возьми, мальчик). Компрачикосы — преступное сообщество (насчет подлинности и исторической составляющей ничего не берусь судить) торговцев детьми, физически уродующих маленькие души и завышая при этом стоимость своего живого товара, предназначенного для увеселения зевак, посещающих, например, представления цирка физических недостатков (не хочу писать цирка уродов — грубовато звучит, хотя суть одна и та же). Гуинплен — тот самый «человек, который постоянно смеется». Так выглядит наш герой после неоднозначной встречи с разноглазой Нией! Околдовала бестия!
Расположение букв на клавиатуре плывет перед глазами, а в голове бешено пульсирует кровь, пробивая кости моего черепа насквозь, пальцы дергаются, суетятся, нервничают и вообще не попадают на нужные позиции, которые мне следует набрать, чтобы войти в свой аккаунт, который я завела на сайте, на правах единоличной владелицы магазина товаров для взрослых мальчиков и девочек, скучающих в интимной жизни и требующих разрядки с вибрирующей палкой между своих ног.
Я ведь полноправная и единственная хозяйка, главный учредитель, духовный лидер, маховик-затейник, великий комбинатор-организатор, важный администратор… Я, черт меня возьми, неповторимый модератор и идейный вдохновитель, а нервно бьюсь за то, чтобы произвести вход в свой личный кабинет так, словно являюсь рядовым пользователем или озабоченным посетителем, клиентом, которому настолько невтерпеж, что он, как пианист, вынужденно выкладывает любую мелодию на клавишах персонального компьютера, полагаясь на наш любимый авось.
«Авось мне повезет, и я пробьюсь в запретное местечко, в те кущи в райском саду, из которого…» — бред несу и нервно улыбаюсь. — «Заходи уже, зараза ты такая!» — шиплю и брызгаю слюной на навороченный экран дурной машины.
Все очень замечательно работало вчера, отстреливая свой привет звоном монет на мой электронный счет, а сегодня фортуна, видимо, отвернулась от меня или это связь плохая, или на балансе денег нет. Отец не оплатил услуги, похоже, понадеялся на нас и с легкостью забросил всю семью в каменный век без выхода в интерактивный свет? Внук голову пожарной рок-звезде забил или беседы с очаровательной Юлей по поводу ее будущего с этим Костей окрылили папу и вынесли из реального положения вещей в астральный круг событий, которые никогда не сбудутся, как бы кто из шкуры в светлый мир любви не лез. Ему бы протрезветь быстрее, а то потом утренним похмельем будет мучиться и упрекать себя и всех, что недоглядели и повелись на умный, подкупающий и слегка заискивающий, как по мне, взгляд Красова, которым он окучивает Юльку, словно она любовь всей его жизни. Неужели он не видит, что сестрица все еще за тем козлом страдает. Как ей донести, что Свят не вернется… Не вернется никогда! Он ее давным-давно забыл и, вероятно, встретил новую подружку для тех же самых дурных утех.
«Да чтоб ты сдох!» — желаю уверенно висящему сайту, поплевывая через левое плечо.
