А Мудрый поступил очень мудро, по-мужски предсказуемо и весьма стабильно! Сделал «дело» и на войну с чистой совестью ушел. Ей нужно было избавиться от этого мальчишки еще тогда, но сестра недальновидная, что ли, глупая или по-детски наивная. Дурочка какая-то, ей-богу. Вроде старшая, а значит, стопроцентно взрослая, а все в романтизм и воздыхания за несбывшимися надеждами и мечтами, утерянными в настоящем времени, которых, как обычно, не хватает, с умным выражением лица по-серьезному играет. Строит из себя святую, мученицу, влюбленную в мужика, который ни разу не оглянувшись, уселся в грузовой отсек транспортного самолета и отправился выполнять свой гражданский и контрактный долг, наплевав на нежные чувства, если они, конечно, были у него по отношению к ней и на возможную будущую семью, которой нахально и довольно быстро наградил Юлу. Если он, подлец, не сгинул на поле боя, то я сама его прибью, пусть только попробует сюда явиться и тронуть мою старшую сестру. Все одним миром мазаны. Все! Все! Все! Козлы проклятые!
«А-а-а! Да чтоб тебя…» — разумом кричу, а пальцами прочесываю и без того взлохмаченные волосы.
— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — всхлипывая, жалостливую просьбу вслух произношу.
Хоть бы мальчика признал, в конце концов, а то эта жуткая фраза в детских документах — «записано со слов матери» — звучит слишком унизительно… И это, опять же, как по мне!
Игорь Святославович Мудрый… Кто он такой? Племянник? Незаконнорожденный щенок? Бастард? Если не ошибаюсь, Святик — ведь не королевский муж, а стало быть, не наследник рода. Это, что же получается, что Юлькин Игорек, мой маленький племяш, — простой ублюдок?
«М-м-м-м! Господи-Господи! Да ты откроешься когда-нибудь, м? Козел!» — по-моему, я пару раз регистр набора букв из-за нервотрепки не учла, еще разочек медленно печатаю и сильно нажимаю кнопку «Ввод». Замираю в ожидании, подкатываю глаза и шепчу пароль и свое вымышленное имя, как «Отче наш», хотя набранные названия святостью совсем не опечалены.
— Черт, черт, черт подери, — рычу и отталкиваю от себя клавиатуру. — Убью!
Попробую последний раз? Увы! Других вариантов все равно ведь нет. Если ничего не выйдет, то позвоню отцу и, подлизавшись, потребую объяснений. Буду давить на его родительские чувства и требовать отеческой нежности и ласки банальным переводом средств на счет поставщика услуг. Да, как он посмел не оплатить то, без чего сейчас невозможно существовать — в принципе, да и вообще.
«А если так?» — открываю новую вкладку в используемом браузере и забираюсь на свою страницу в социальной сети.
Сайт игриво мне подмигивает в течение нескольких секунд и моментально выдает приветствие, раскрывая содержимое, как клад из восточной пещеры, в которую из-за любопытства или по неосторожности Али-Баба пролез, шустро предлагая свежие фотографии моих друзей для надоевших поощрений в виде дергающегося пламени или оттопыренных больших пальцев вверх-вниз. Последнее исключительно под настроение, которого после этого нет совсем.
Не радостно… Не радостно мне, скорее грустно и немного боязно. Ведь это означает, что отец ни в чем не виноват, он выполнил все на что, по доброте душевной подписался, покрыв недостающие финансы на личном счете у провайдера, и позаботился об интерактивном серфинге и обманчивом спокойствии своей семьи. Так, в чем тогда вопрос?
Стучу по пластиковым кнопкам ультрабука медленнее, скорее обессиленнее, испытывая безнадегу и почти апатию: то ли от неизвестности, то ли от накатывающего ужаса сейчас умру.
— Ну же, ну же, ну же… Открывайся, козел! — отрываю кисти и зависаю, затаив дыхание в ожидании, когда загрузка завершится и браузер озарит мое лицом столь долгожданным приветствием:
«Привет, тигрица! Как ты? Побеждать готова? Цём-цём! Поступили заказы, цыпа…».
Разноцветное колесо вращается, расширяя бусинки, формирующие его обод, но дальше скупого сообщения с банальными словами:
«Попробуйте немного позже — система занята, на запросы не отвечает — ваше соединение небезопасно — обратитесь к поставщику, отправьте отзыв и отчет разработчикам — перенастройте прокси-сервер — данный сайт заблокирован для проверки соответствующими органами — вы нарушаете закон о распространении продукции подобного характера»
меня не пропускает.
«Что? Какой-такой закон? Что еще за статья? Нужен переводчик! Где ж его здесь взять?» — таращусь в последнее сообщение и не верю в то, что содержимое моей «Перчинки» кто-то официально проверяет и усиленно копает под меня.
