Илай сделал очередной рывок и ухватился за выступ под окном башенки. А ведь высоко. Едва он начал подтягиваться, как окно, забранное свинцовой диагональной решеткой, распахнулось и из него высунулась кудрявая рыжая голова. Молодая девушка в пышном платье на босу грудь. В окно. Не заметив Илая, она затравленно огляделась по сторонам и встала на подоконник, явно намереваясь спрыгнуть. И ведь спрыгнула! В этот момент Илай, не желая видеть, как она превратится в горячую котлету для Фундука, выбросил в сторону руку и ухватил незнакомку за предплечье. Шелк заскользил под пальцами вместе с обладательницей платья. Перепугавшись и немелодично взвизгнув, она дернулась и почти вырвалась, но Илай только стиснул пальцы. Тяжелая!
– АХ ТЫ, КОЗЛИНА! – заорала со шлеменским акцентом Адель, а это действительно была она. – ПУСТИ!
– НЕ ПУЩУ! – еще громче закричал Илай. – Сыск Вотры, вы арх-х-х! – Закоренелая преступница, барахтаясь, зачем-то ухватилась за мушкет у него на спине, отчего ремень пережал ему горло. Но он по-прежнему не выпускал ее руку. Упустить такую добычу? Да ни за что.
«Лес! – в панике позвал он. – Помоги!»
«Иду!» – коротко отозвался брат. Вот только как далеко он от выхода?
Адель визжала и раскачивала Илая, из последних сил держащегося на одной руке и когтях, но внезапно она решила сменить тактику и принялась взбираться выше, прямо по нему, и в один момент поставила ногу на приклад мушкета, точно на ступеньку. Перед глазами у Илая заплясали разноцветные кобольды, он захрипел. Внизу, дико завывая, метался Фундук. Интересно, чей размазанный по камням филей он отведает сначала – его или этой сумасшедшей?
Адель с неожиданной силой подтянулась к его плечу и вдруг прыснула ему чем-то вонючим прямо в глаза. Мгновенно брызнули слезы, из носа ручьем полились сопли. От неожиданности Илай схватился за лицо, и только через долю секунды осознал, что отпустил Адель.
Порывисто утерев глаза, он посмотрел вниз, но вместо изуродованного трупа увидел, как та парит на собственной юбке, постепенно набирая высоту. Платье выпустило лепестки невиданных лопастей, и те вращались вокруг ее талии наподобие ясеневого семечка, унося бандитку все дальше, в сторону забора. Фундук скачками несся следом.
Распластавшись по стене, Илай мысленно закричал: «Лес, она уходит! Адель уходит!»
«Да не уйдет», – огрызнулся Яшма.
Тем временем Адель неспешно преодолела кованый забор высотой в пару саженей и плавно приземлилась по ту сторону. Фундук хотел перемахнуть следом, но его лапы беспомощно заскользили по чугунным прутьям. Кошкан зарычал, бросаясь на преграду, а Адель невозмутимо поправила подол, высунула язык, дразня зверя, и припустила дальше по снежной целине, проваливаясь по колено.
Из дверей постоялого двора выскочил потрепанный, но совершенно невредимый Лестер. Мгновенно оценив ситуацию, он бросился следом за шлеменкой. На ходу запрыгнув верхом на Фундука, он проскакал к воротам. Еще немного, и он ее настигнет, но… Адель добралась до обрыва первой. И, послав на прощание издевательский воздушный поцелуй, взметнула юбками и сиганула вниз.
Подоспевший Лес только и мог, что посмотреть ей вслед.
«Ну что?» – спросил Илай.
«Упархивает, зараза. Не догнать».
Илай с досады стукнулся лбом о камень и только тогда понял, что все еще висит на стене под открытым окном. Он решил все же забраться внутрь и уже оттуда решать, как действовать дальше. Руки слегка занемели, поэтому внутрь он ввалился далеко не элегантно, а кряхтя, как столетний дед, и громко шмыгая распухшим носом. К счастью, глаза видели как ни в чем не бывало, и, потерев зудящие веки, он поднял голову, чтобы осмотреться.
Комната выглядела бы аскетично, если бы не разбросанные повсюду дамские тряпки всевозможных расцветок и вычурное кресло, в котором сидела девушка. Девушка!
Илай резко вскочил на ноги, она тоже поднялась со своего места.
Ее улыбка была такой нежной, когда она подняла на Илая нечеловечески светлые, почти белые глаза и проговорила:
– Вот ты и пришел.
Когда ты вопрошаешь меня, любопытством одолеваемый,
владею ли я тайной великой? На то будет ответ мой: владею.
Однако, коли тайну великую поведаю я тебе, жизнь твоя обратится страданиями несносными да смерть свою ты возжелаешь пуще жизни своей.
Половина лица медленно, но верно наливалась горячей, тягучей болью. Норма осторожно коснулась кожи, но тут же с шипением отдернула пальцы. Ей подбили глаз, подумать только! Такого даже при Прохоре не было.
– На, – Диана протянула ей криво слепленный снежок, – приложи.
Норма последовала совету и тут же заскрежетала зубами – снежный ком обжигал, как раскаленная медь. Но через несколько мгновений все же стало чуть легче.
