Драка вышла что надо, но отхватила Норма в самом ее начале, и первый же удар свалил ее с ног. А дальше только и оставалось, что следовать за Дианой и Лесом, что прокладывали себе дорогу, точно лесорубы в сухостое. Хотя нет, все же ей удалось заработать пару очков: одному подонку она так подрезала штаны, что те свалились, он запутался и рухнул; другому пригвоздила руку к столешнице, а Лес нокаутировал его окончательно. Еще она запустила в кого-то чугунком с горячим супом. Снаряд полетел красиво, расплескивая дымящееся варево по спирали, но там поднялась такая неразбериха, что произведенный эффект она не разглядела.
«Нужно замечать хорошее, даже если это непросто», – подбодрила себя Норма, растирая по лицу стремительно тающий снег.
А еще им совершенно точно пора было убираться, пока никто не очнулся и не возжелал кровавого возмездия.
– О, идут! – заметил Лес.
На крыльце постоялого двора показался Илай. Он вел под руку высокую светловолосую и светлоглазую девушку – если она и впрямь была геммом, то такой разновидности они никогда не встречали. Платье на ней было совсем простое, как у какой-нибудь дочери конторского служащего, но уж точно не советника императрицы. Но это и не удивительно, если столько лет она провела вдали от семьи и ее благ. Катерина Дубравина куталась в плащ Илая, а тот героически клацал зубами, но не сводил с нее совершенно ошалелого взгляда. Такого Норма за ним еще не замечала.
Бывшая пленница тихо поздоровалась со всеми и замерла в нерешительности.
Лес отдал свой плащ Илаю, ведь самому он был почти без надобности. Пора было возвращаться в Вотру. Но едва все устроились в санях, что дожидались их поодаль от ворот, как явил себя вопрос, которым все забыли задаться.
– Погодите, а куда мы ее везем-то? – озвучил его Лес.
Катерина Андреевна на это замечание почти не отреагировала, скромно улыбаясь и глядя себе под ноги. Зато остальные высказались почти одновременно:
– Конечно же, в Инквизицию! – убежденно отозвалась Норма.
– Конечно же, к отцу, – сказали Илай и Диана. Янтарь добавил: – Я уже доложил Михаэлю.
Норма почувствовала, что у нее дернулась щека, и боль снова впилась в лицо острыми зубами. Ну конечно же, неслышный голос. Почему-то сейчас это жутко ее разозлило.
– То есть он где-то поблизости?
Илай поморщился, видимо устанавливая связь, и ответил:
– Приближается. Предлагаю поехать навстречу, там и разберемся.
Только после этого он выпустил руку Катерины и перебрался на место кучера. Норме даже показалось, он не хочет удаляться от нее ни на шаг.
Обратно ехали уже не так быстро. Вскоре на пути им встретился всадник на черном коне – укутанный в меховой плащ, бледный ликом – это, конечно же, был Михаэль. Сани остановились, сам куратор спешился и подошел.
– Катерина Андреевна, – подал он руку дочери советника. – Надеюсь, вы в добром здравии.
Та молча кивнула и спрятала нос в складках плаща Илая. Норма не могла отогнать странное чувство, что вызывала у нее эта девушка. Ее невозмутимость не была схожа с просветленным спокойствием Руты, не походила на флегматичную фазу Дианы, когда та сыта и ее ничего не бесит. Нет, она была совершенно иной, как будто происходящее ее вовсе не интересовало. Неужели с ней так плохо обращались? Но она выглядит вполне здоровой и невредимой. Эта загадка тревожила Норму даже сильнее, чем собственное разбитое лицо.
– Михаэль, – кашлянув, заговорил Лес, – что нам делать? Мы получаем слишком противоречивые указания.
Наконец-то хоть кто-то это сказал.
– Давайте я кое-что проясню, – холодно отозвался Михаэль. – Вы служите императрице и ее двору. Не Диаманту, не Инквизиции и даже не самим серафимам, коих не наблюдается в миру уже целых две сотни лет. Вы живете в мире светской власти, и эта власть хочет, чтобы дочь вернулась под опеку отца. Но действовать необходимо деликатно, поэтому…
Норма не выдержала:
– Но Октав все знает! И он уже доложил обо всем. – ее почти трясло. – Он сам сказал, что ему необходимо срочно отчитаться.
На это куратор лишь приподнял уголок рта.
– Именно поэтому нам необходимо выиграть достаточно времени. Поступим так: я излагаю план, а вы неукоснительно ему следуете, идет?
Все внутри Нормы бунтовало против этого «идет». Нет, никто и никуда не пойдет, пока она не поймет, что за туман поднимается вокруг, застилая обзор, сбивая с толку. Но сил противостоять Михаэлю уже не было – она слишком вымотана долгой дорогой, работой, переживаниями, столкновением с бандитами и постоянным гнетом ответственности за всех и вся. Но вместо того чтобы закричать и затопать в возмущении ногами, отпуская весь этот ураган наружу, Норма склонила голову перед старшим, признавая его волю выше своей.
