Разволновавшись еще сильнее, он перепутал ушаты и обрушил на себя поток ледяной воды.
– А-а-а! – заорал он во все горло.
– Чего кричим-с, голубчик? – раздался поблизости веселый голос. – Я еще даже не начинал-с.
Илай убрал с лица приставшие волосы и разлепил глаза. Перед ним стоял чрезвычайно довольный банщик с пушистой бородой и угрожающе помахивал березовым веником.
– Вы чего, дядь? – испугался Илай, прикрываясь пустым ушатом. – Мне это не надо. Я спешу очень.
Банщик улыбнулся еще шире:
– А сначала все говорят «не надо», – и двинулся к нему. – Веник в бане всем господин.
Илай завопил, когда банщик сходу принялся хлестать его горячим веником по плечам и бокам, загоняя в угол. Отступать было некуда – там исходила жаром каменка. Мужик плеснул на нее воды, и все пространство вмиг заволокло непроглядным паром.
– Поддай парок да лезь на полок! – веселился банщик. – Пар любой недуг исцелит!
«Ну не драться же с ним. Вон как старается, чтоб Михаэлев приказ исполнить», – обреченно подумал Илай и лег на полку, приготовившись к пытке веником.
Накинув на плечи вязаную шаль и прижав мокрый холодный компресс к подбитому глазу, Норма в сотый раз выглянула за кружевную занавеску, подарок госпожи Щукиной. Аккуратно, только чтобы не было заметно с улицы. Кареты Инквизиции все не было, как и любой другой, но спокойней от этого не становилось. Они могут заявиться когда угодно, выждут самый тихий, самый беззащитный час – и тогда придут за ответами. Солгать не выйдет.
Нет, если она так и будет караулить у окна, толку не будет. Лучше уж заняться рапортом и уже не отвлекаться. Как бы то ни было, а дело ундина требует описания. Иначе как Петру Архипычу считать их служащими сыскного управления и даже платить жалованье, если они пропадали с четверть месяца, никак о себе не заявляя? В их деле без бумаг не обойтись. Обреченно вздохнув, Норма повернула кран самовара и налила себе кипятку. Чайный лист у них закончился, а пополнить запасы было некогда.
Едва они добрались до управления, Лес и Диана куда-то запропастились: видимо, ушли за съестным. Хотелось бы верить, что их не сцапали в каком-нибудь переулке. Норма придвинула к себе стопку чистых листов и чернильницу. Аккуратным округлым почерком вывела первую строку: «Тело девицы Ларки из Болиголова обнаружили односельчане. Засвидетельствованные ими доказательства…» Дверь управления скрипнула, по ступенькам застучали сапоги. Неужели она так и не допишет рапорт?
Но это были не инквизиторы. Брат с сестрой ввалились на этаж довольные, краснощекие; их плечи искрились снежной крупой. Почувствовав мимолетное облегчение, Норма опустила глаза обратно на лист. Первое предложение теперь казалось ей неуместным. Норма зачеркнула его одной ровной линией и начала заново. Все равно потом набело переписывать. «На вопиющий случай самосуда указал министр мореходства…»
Внезапно об стол что-то грохнуло. Она вздрогнула и выпрямилась. Лес улыбался во все зубы, демонстрируя бутылку вина. Норма задрала брови.
– Ты, верно, думаешь, что этого будет мало? – оскалился брат еще шире. – И ты будешь права. Ать!
На стол с развеселым стуком опустилась вторая такая же бутылка. Зеленого стекла, с длинным узким горлышком, на этикетке красовался осел, вставший на дыбы на манер породистого скакуна. Норма открыла рот, но Диана ее опередила:
– Но и это еще не все! Ать-два! – и еще две бутылки присоединились к своим близняшкам.
Норма окончательно растерялась и переводила взгляд с вина на геммов и обратно. Перо в пальцах задрожало, разбрызгивая крошечные капли чернил.
– Все, как мы и договаривались, – напомнил Лестер. – Ты сама говорила: «Сейчас не время, сейчас не время. Вот вызволим Катерину, тогда и выпью с вами».
– Да, – подхватила Диана, – так оно и было. Мы даже вино взяли, на которое ты тогда показывала. Фирменное, из «Поющего осла».
– Дорогущее!
– Но это ничего, нас же еще Макар обещал озолотить.
У Нормы задергался подбитый глаз. Она медленно отложила в сторону компресс.
– Там, в «Осле», кстати, концерт идет. Скрипачи, балалаечники! Танцы!
– Но мы подумали о тебе и вот, вернулись. Вместе-то веселее. Жаль, правда, Илая с нами нет, еще на службе, бедолага… – слегка пригорюнилась младшая.
На что Лес хохотнул, доставая нож и примеряясь им к закупоренному сургучом горлышку:
– Он такими глазами смотрел на ту барышню, что я бы не стал о нем сожалеть.
С этими словами он сорвал печать, а следующим ловким движением поддел пробку и извлек ее на свет.
– Ура! – Диана захлопала в ладоши. – Где тут у нас чашки?
Норма вскочила на ноги, одновременно ударяя ладонями о стол. Бутылки едва не свалились на пол, но Диана успела их подхватить.
– Вы что, ошалели?! Какое может быть веселье? За нами вот-вот приедут из Инквизиции, а у меня рапорт не написан! Октав все знает, нас казнят еще до полудня! Нам конец, нам дубовая крышка!!! А вы!..
Лес сделал к ней шаг, протягивая руку, будто подбирался к разъяренному кошкану:
– Сестренка, да ты успокойся…
