– Нам нужно поспать, – еле слышно сказала она и помогла Илаю подняться. – Наутро тебе станет лучше, обещаю.
Рина вновь подвела его к диванчику, на котором началось его страшное путешествие, и уложила головой на расшитую думку. Веки Илая стремительно тяжелели, будто его оставили последние силы.
Последнее, что он увидел, погружаясь, точно в волны, в крепкий сон, – это тень Катерины, поднимающейся по лестнице со свечой в руке.
Кто-то поднялся по лестнице и постучал по откосу, желая пройти дальше.
Норма подняла от листов тяжелую голову:
– Кто-о-о?! – проревела она сурово.
Силуэт тут же пропал.
Лазурит титаническим усилием, помогая себе бровями, окончательно разлепила веки. Так, кажется, она заснула за столом. Кажется, перед этим пила виноградный сок. То есть забродивший виноградный сок. То есть вино.
Обшарив стол взглядом, Норма обнаружила свою чайную чашечку с застывшим багрянцем на дне. Крошки сургуча, крошки пробкового дерева, свой кинжал… Бутылки – одну на столе, другую под столом. А еще? Так, третья, наполовину полная, все еще зажата в ее руке.
«А их было три или меньше? – рассуждала Норма. – Нет, меньше не получается, значит, больше… Где четвертая?»
– Ты чего, Норма? – донесся до нее удивленный голос сестры.
Лазурит фыркнула, как ей показалось, очень красноречиво:
– Никакая это не норма! Ваше легкомысленное поведение нормой быть не может! Я должна это записать в рапорт, – настигла ее гениальная мысль. – Пусть все узнают…
Пока она искала перо, в общей комнате объявился еще и Лес. Брат ужасающе звонко присвистнул:
– Мое почтение… Ну кто ж так делает, а? Мы же вместе хотели!
В поисках пера Норма наткнулась на самовар. Точнее, на собственное отражение в его блестящем боку. Она вгляделась в него повнимательнее, вскрикнула и закрыла лицо:
– Да что с тобой?
– Аыы, я теперь уро-одина!!! Ну как, как я пойду на бал?! Вы мой фонарь видели?.. Да его на маяк ставить можно!
Тем временем брат приблизился к столу, взял початую бутылку и поднес к носу:
– Хоть узнать, как оно пахнет.
– Цыц! – тут же взвилась Норма. – Тебе пить нельзя!
– А тебе, значит, можно? – ехидно протянула Диана.
Ну, это уже последняя стадия наглости. Норма набрала побольше воздуха в грудь.
– Да я… каждую ночь тут сижу! Одна! – последовательно излагала она, для внушительности сопровождая слова ударами кулака о стол. – С бумажками… Вам на меня на-пле-вать, вот как!
Договорив, она изловчилась и отобрала у замершего Леса бутылку. Аккуратно налила в чашечку и отхлебнула. Диана смущенно переступила с ноги на ногу.
– Может, не надо? – протянула младшая. – Там уже Петр Архипыч приходил.
Норма подперла подбородок ладонью и тяжко вздохнула:
– Ну, придет он, ну, отчитает, ну, уволит. Эх, пойду тогда в урядники.
– Где твой компресс? – заозиралась Диана.
Норма выпила еще.
– Не, не хочу в урядники. Пойду в пираты! – И обратилась к Лесу: – Ты лицо мое видел? Готовый пират.
Диана полезла под кресло, бурча, что надо было держать компресс, а не выкидывать его. Но кого волнуют подобные мелочи, когда появляются такие волнующие перспективы? На память пришла песенка, услышанная от моряков, и Норма затянула:
Младшая потянула ее за рукав, и Норма с хихиканьем повалилась на пол. Поднимали ее уже вдвоем. Зачем вдвоем?
– Ладно, ладно, мы поняли, – пробормотал кто-то из них. – Тебе надо выспаться. Не сейчас, а вообще.
Дальше был прыгающий коридор, дверь и скоростное нападение подушки на Норму. Или это она просто упала на свою застеленную кровать. Дверь девичьей тихо прикрылась.
А Норма уже плыла на корабле, где служила помощницей бравого капитана пиратов. Правда, потом выяснилось, что она была всего лишь его попугаем, что повторял за ним каждое слово, слово в слово…
Илай проснулся так же внезапно, как и уснул. В гостиной были задернуты все шторы, но упрямый свет пробивался через бахрому на краях. Сколько он проспал?!
– Рина!
В комнату бесшумно вошел управитель и, дернув за шнур, распахнул портьеры. Яркий свет тут же озарил учиненный накануне погром – посуда и сладости валялись на полу вместе со скатертью, рядом со столом. Управитель Никодим окинул картину прохладным взглядом. Кашлянул и направился к осоловевшему после сна гемму:
– Я как раз шел вас будить, сударь. Кофию откушать желаете?
Илай в тревоге откинул тяжелое шерстяное покрывало. Кто его укрыл? Он же должен был бдеть у дверей Катерины Дубравиной с мушкетом наперевес, следить, чтобы с ней ничего не случилось!
– Где Катерина Андреевна? – подскочил он к управителю. – Который час?
– Доходит полдень. А ваша спутница отправилась подышать свежим воздухом, – спокойно ответствовал седовласый слуга.
– Как, куда?! – запаниковал Илай.
– Не извольте беспокоиться, здесь абсолютно безопасно, – сказал Никодим, но Илай его уже не слышал, потому что несся к выходу из охотничьего домика князей Клюковых, на скаку надевая сапоги.
