А люди кричат и бросаются в волны, борются с бешеным приливом, точно пытаясь сбежать с земли. Людей – женщин, мужчин, стариков, детей – всех их захлестывает, крутит, ломает. Одни тонут сразу, другие пытаются сопротивляться, но итог их ждет один.
А губы все повторяют: «Спасите моего отца». Ступни погружаются в мокрый песок, а затем в воду.
«Остановись, Илай!» – слышит он отчаянный крик у самого уха.
Рина.
Илай оборачивается.
Позади него два мужских силуэта. Один выглядит просто, другой же одет как дворянин. В руках у них сеть. Они приближаются.
Буря улеглась, ее больше нет. Вместо жестокого мрака – бледное раннее утро. Илай смотрит дальше, за спины этих двоих мужчин, и видит девочку. Она, кажется, только что скатилась с песчаного откоса, и ее многослойные юбки распушились весенним цветком. Она смотрит прямо на него. А рядом стоит Рина. Кто они такие? Кто она?
«Кто ты?» – тянется Илай к девочке неслышной речью. Она вздрагивает.
Бриз треплет его лохмотья. Вокруг ног на мелких волнах бьется что-то холодное, неживое.
Мужчина в богатом костюме – он кажется смутно знакомым – опускает руки с сетью, помощник следует его примеру. Девочка отряхивает ладони, встает и уверенно подходит ближе.
Когда она оказывается достаточно близко, то протягивает ему руку:
– Пойдем с нами, – говорит она. Глаза у нее с белыми радужками. – Здесь все кончено.
И он почему-то ей верит.
Девочка, не оборачиваясь, упорно тянет его к невиданной повозке. Ее отец и его помощник следуют за детьми.
Экипаж приходит в движение, кони скачут все быстрее и быстрее, все дальше от равнодушного моря по пыльному тракту. Куда? Он не знает.
Но вскоре мимо них, уже в сторону деревни, проносятся еще два экипажа. Черные, как деготь, с серебряными закрытыми глазами на дверцах.
Отец девочки тоже видит их, но спешно задергивает занавеску и обращается к нему:
– Ничего не бойся.
Рядом сидит взрослая Рина. На губах у нее наконец-то проступает улыбка:
«Вот так мы и познакомились».
– Теперь-то вас точно высекут, мелкое отребье! Церковь дала вам кров… – ввинчивается в голову недовольный громкий голос.
Они на кухне, под ее тяжелыми полукруглыми сводами. Их трое, они без спросу взяли хлеб. Он опускает взгляд и видит у себя в руке обломок белой булки. Косится на соучастников – обычные мальчишки, каких в каждом городе что грязи. Им лет по восемь-девять. Русые волосы, серые и голубые глаза, лица и худые предплечья покрыты конопушками.
