— Она могла спрыгнуть, — встрял аналитик с отчетом Прендергаста.
— Она не прыгала. — Дориан потер виски.
— Откуда вам знать… — покачал головой аналитик.
— Потому что с нею был Рид.
— Она могла столкнуть его.
— Могла бы, но не стала.
— Откуда вам известно? — озадаченно посмотрел на него аналитик.
— Оттуда, что она не так глупа, как вы, по-видимому. В ней пять футов восемь дюймов и сто двадцать фунтов. А в Риде больше шести футов и ста восьмидесяти фунтов. Уорнер не смогла бы пуститься в пеший поход по Тибету и в одиночку, а уж волоча сто восемьдесят фунта мертвого груза — и подавно. И уж поверьте, если Рид и жив, ходить он не в состоянии.
— Она могла его бросить.
— Она бы его не бросила.
— Откуда вы знаете?
— Оттуда, что знаю ее. Так, давайте закругляться, и сматывайтесь отсюда. — Встав, Дориан замахал руками на людей, гоня их из переполненного помещения.
— А как быть со свидетельством Барнаби Прендергаста? — поинтересовался аналитик.
— А что с ним?
— Следует ли опровергнуть…
— Нет, черт возьми! Подтвердите. СМИ все равно его раструбят, раз там есть словечко «террорист». И это правда: террорист атаковал наше заведение в Китае. Это нам прямо само в руки просится. А в подтверждение обнародуйте кадры, где Рид устанавливает бомбы. Скажите прессе, что эта диверсия последовала за предыдущей диверсией тех же самых людей в Джакарте. Подкиньте туда же и видео с Уорнер. — Дориан на миг задумался. Это может сработать на славу, а то и выиграть толику времени, попутно обеспечив прикрытие. — Давайте скажем, что сейчас ведем расследование, не применила ли там доктор Уорнер биологическое оружие, и потребуем организации строжайшего карантина участка. — Дориан выждал, озирая подчиненных. — Лады, народ, тик-так, пора за дело! А ты останься, — указал он на Дмитрия.
Как только зал опустел, высокий солдат протопал к Дориану.
— Кто-то снял их с поезда.
— Согласен, — Дориан прошел обратно к столу. — Должно быть, они.
— Невозможно. Мы обшаривали эти горы с одиннадцатого сентября чуть ли не круглосуточно, но их там нет. Их всех перебили в тридцать восьмом. А может, они вообще миф. Может, Иммару никогда на свете и не было.
— У тебя есть идея получше? — отрезал Дориан. И, не дождавшись ответа Дмитрия, продолжал: — Мне нужны поисковые команды в этих горах.
— Извините, сэр, личного состава нет. Зачистка «Часовой башни» плюс подавление крупных боестолкновений в Афганистане — наши силы в регионе и без того на минимуме. Все, кто на месте, заняты в «Тоба». Если нужны поисковые команды, придется их снимать.
— Нет. «Тоба» в первую очередь. А как насчет спутниковой разведки? Можем мы их отследить, определить, где они?
— У нас нет глаз в небе над Западным Китаем, да и ни у кого нет, — тряхнул головой Дмитрий. — Это как раз одна из причин, по которым «Иммари Рисеч» выбрала это место — там хоть шаром покати, так что и смотреть нечего. Не то что городов, там даже деревень и дорог раз, два и обчелся. Мы можем перевести спутники на новые орбиты, но на это требуется время.
— Так и сделайте. И запусти остальные беспилотники из Афганистана.
— Ско…
— Все. Пусть обыщут каждый дюйм плато — в первую голову фокусируясь на монастырях. И перекомандируй двух человек — это мы можем себе позволить. Тоба важен, но и поиски Уорнер тоже. Она пережила Колокол. Мы должны знать, каким образом. Пусть эти двое отследят пути следования каждого отошедшего поезда, расспросят крестьян, каждого, кто мог что-нибудь видеть. Пусть надавят. Я хочу, чтобы ее нашли.
Когда Кейт вернулась в его комнату, Дэвид еще спал. Сев у него в ногах на односпальной кровати в алькове, она некоторое время смотрела в окно. Такой безмятежности женщина не видела еще ни разу в жизни. Оглянулась на Дэвида. Он выглядел почти таким же умиротворенным, как зеленая долина и белоснежные вершины. Прислонившись спиной к стене алькова, Кейт вытянула ноги рядом с ногами Дэвида.
Открыла дневник, и оттуда выпало письмо. Бумага на ощупь была старая, хрупкая, как Цянь. Буквы были жирно выписаны черными чернилами, и Кейт чувствовала их выпуклости на обороте страницы, будто брайлевский шрифт. И начала читать вслух в надежде, что Дэвид услышит, и голос его успокоит.
