Ген. Очень личная история полностью

Народные тревоги по поводу генов[830], психических заболеваний и преступности усилились летом 1985 года после публикации провокационной книги «Преступность и человеческая природа» (Crime and Human Nature: The Definitive Study of the Causes of Crime), написанной политологом Джеймсом К. Уилсоном и бихевиористом Ричардом Херрнштейном. Авторы выражали мнение, что определенные разновидности психических болезней – в частности, шизофрения в ее самой агрессивной, разрушительной форме – особенно распространены среди преступников, вероятно, генетически обусловлены и, возможно, служат причиной преступного поведения. Заметный генетический компонент есть и у склонностей к зависимостям и насилию. Эта гипотеза овладела народным воображением. В послевоенной академической криминологии господствовали «средовые» теории преступности, утверждающие, что люди становятся преступниками из-за дурных влияний: «плохие друзья, плохие соседи[831], ярлык плохого человека». Уилсон и Херрнштейн учитывали эти факторы, но добавили к ним наиболее спорный, четвертый – «плохие гены». Не почва была заражена, полагали они, но семя. «Преступность и человеческая природа» превратилась в крупный медиафеномен: 20 ведущих новостных изданий, среди которых были New York Times, Newsweek и Science, публиковали отрывки из книги и писали рецензии. Time даже усилила ее главный посыл заголовком «Преступниками не становятся, а рождаются?» Подзаголовок в Newsweek был еще резче: «Преступников рожают и воспитывают».

На книгу Уилсона и Херрнштейна обрушился шквал критики. Даже убежденные сторонники генетической теории возникновения шизофрении вынуждены были признать, что этиология болезни по большей части неизвестна, что влияния среды играют важную инициирующую роль (отсюда и не 100-процентная, а 50-процентная конкордантность у однояйцевых близнецов) и что чаще всего шизофреники живут в ужасающей тени своего заболевания, но никак не связаны с преступностью.

Однако публику, обуреваемую в 1980-х беспокойством по поводу насилия и преступности, страшно прельщала мысль о том, что человеческий геном может содержать ответы на вопросы не только о заболеваниях организма, но и о социальных недугах вроде морального разложения и девиантного поведения, склонности к насилию, извращениям, алкоголизму и другим зависимостям. В интервью газете Baltimore Sun один нейрохирург задавался вопросом, можно ли «предрасположенных к преступности» людей (таких как Хьюберти) выявлять, изолировать и лечить до того, как они что-то совершат – то есть проводить генетическое профилирование потенциальных преступников. Один психиатрический генетик так прокомментировал влияние, которое установление таких генов может оказать на общественную дискуссию вокруг преступности, ответственности и наказания: «Связь [с генетикой] вполне очевидна. <…> Наивно было бы не полагать, что одним из аспектов [излечения от преступности] будет биологический».

На таком грандиозном фоне шумихи и ожиданий первые обсуждения подходов к секвенированию человеческого генома казались в высшей степени обескураживающими. Летом 1984-го Чарльз Делизи, научный управляющий из Министерства энергетики США, провел совещание экспертов с целью оценить техническую осуществимость секвенирования генома человека. С начала 1980-х исследователи министерства изучали воздействие радиации на человеческие гены. Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки в 1945-м облучили сотни тысяч японских граждан разными дозами радиации. Среди тех людей были 12 тысяч детей, которые дожили до 1980-х, и им тогда уже исполнилось по 40–50 лет. Сколько же мутаций накопилось у этих детей, в каких генах и за какое время? Так как вызванные радиацией мутации, скорее всего, были случайным образом рассыпаны по геному, их поиск «ген за геном» не дал бы результата. В декабре 1984-го ученых созвали снова[832] – на сей раз чтобы оценить, можно ли прибегнуть к полногеномному секвенированию для выявления генетических изменений у облученных детей. Совещание проходило в штате Юта, в Альте – том же горном городке, где у Ботштейна и Дэвиса зародилась идея картировать гены человека, ориентируясь на сцепление и полиморфизмы.