В центре другого помещения оказался гигантских размеров алый ромбовидный кристалл, вибрировавший между потолком и полом. Он наполнял комнату мерным гудением и излучал ядовито-красный свет, который очень болезненно действовал на зрачки девушки. Но она почувствовала, как биоритмика Идо благоприятно отозвалась на присутствие кристалла. Ви догадалась, что он действует на Элиту как релаксант, но любопытствовать не стала. Они остановились в комнате, в которой Ви ощутила полную дезориентацию и растерянность.
Вместо четырех стен танцевали языки пламени, которые гасли при столкновении с водопадом, стремительно падающим с потолка. Образовавшийся пар наполнял помещение таинственной завесой, а потолок тем временем исходил сиреневой пульсацией, будто от его центра посылались сигналы в виде увеличивавшихся колец. Пол был неровный, то всплывал буграми, то пенился, как только что ударившаяся в песок волна. Но пена была черной и распадалась на пузыри, лопавшиеся в наполненной паром комнате.
Ви почувствовала головокружение и забыла, как дышать. Просканировав ее состояние, Идо помог ей выровнять дыхание и упорядочить визуальную картину. Подобно тому как зрение привыкает к темноте, Вивиан постепенно смогла вернуть контроль над реальностью и заметить закономерности окружавшего ее хаоса, но для полного осознания ей не хватало понимания, где она вообще находится.
– Это фильтрационная комната. Здесь мы очищаемся от фабричных выбросов перед встречей с остальными Делегатами.
Ви только теперь, после слов Глоуроусаудерса, почувствовала, как ненавязчиво испарения проникали в слои и складки ее комбинезона, обезвреживая токсичные испарения, коими был пропитан весь Кеотхон. Она завороженно наблюдала за тем, как воздушные потоки, созданные податливой стихией, играют с длинными шелковистыми серебряными нитями, складывавшимися в распущенные локоны Идо. Член Сотни грациозным жестом руки провел по воздуху, будто гладил любимого питомца, и черный нарост на полу, который напоминал Ви уродливый гнойник, вдруг лопнул и оттуда выпорхнула круглая серая накидка с отверстием, которая тут же оказалась на узких плечах гостьи.
Вивиан была шокирована сумасшедшим видением. Если унылые шахты подземелья казались ей прагматичными и понятными, то загадочные чудачества гостевого Дворца Сотни выходили за рамки любых объяснимых явлений и парадигм. Здесь уродство неожиданно соседствовало с красотой, эстетика служила скорее практической ценностью, а не декором, в то время как вещи, которые должны были приносить пользу, размещались чисто для вида и почти не использовались. Каждая деталь интерьера казалась Фэй неуместной и непредсказуемой и просто не укладывалась в привычное мировоззрение «первички».
– Это традиционная пелерина для наших гостей, – великодушно уведомил Идо, поправляя слегка помятую тогу, прошедшую фильтрацию.
Вивиан разглядела накидку, которая едва доходила до ее локтей. Ткань была ажурной и покрытой неизвестными орнаментами, напоминавшими алфавит древнего наречия. Присмотревшись внимательнее, Ви поняла, что каждый лоскуток – определенное слово.
– Она сшита в виде текста Клятвы Пробужденных?
– Это фонемы, из которых можно создать что угодно.
Ви непонимающе уставилась на безмятежную фигуру исполина, который с редким для него благоговением рассматривал узорную работу на пелерине.
– Фонемная вышивка – одна из разновидностей вокального рукоделия на Тенцоквиуме, – добавил Идо, протягивая изящные длинные пальцы к ткани, покрывшей плечи и шею Вивиан.
Фэй ощутила трепет и нечто схожее с электрическим разрядом, когда ее плечо мягко погладила матово-пурпурная ладонь представителя Элиты. Она знала, что любуется он работой безымянного ткача, который каким-то непостижимым людям образом использовал звуки, но все же этот жест показался ей родным и даже ласковым. Она не стала смущаться и пятиться назад, ощущая себя под защитой и покровительством. Эта ладонь способна была вывести из строя всю ее нервную систему или перекрыть подачу воздуха в легкие, но рука лишь соприкасалась с частичкой искусства, которое Фэй довелось примерить на себя. Глядя в умиротворенное лицо Идо, нависшее почти в метре над ней, она вдруг ясно осознала, откуда в городе водилось столько удивительных легенд о Высшей расе. Если бы она попыталась пересказать кому-либо увиденное всего за пару мгновений в этой пирамиде, ее бы тоже сочли безумной сказочницей.