Вивиан не успела как следует осмыслить тот факт, что ее мать была насильно втянута в запрещенные исследования. Она никогда не наблюдала за ней никаких странностей: с работы домой Анна Фэй никогда ничего не приносила, ни о чем подозрительном не заикалась. Впрочем, младшая Фэй была слишком мала, чтобы разгадать полутона маминого одинаково утомленного настроения.
Если бы Лила была сейчас с Вивиан, то обязательно бы дала подсказку, где мама могла скрыть какие-то важные для эксперимента данные. Мама всегда могла положиться на Лилу, как на саму себя… Вспыхнувшее в Фэй осознание прошлось по ней мощной волной, и она буквально физически ощутила, как оно хлыстом ударило по Идо, отчего он едва заметно дернулся на парившей кушетке.
– Лила и есть мамин тайник, – выдохнула Вивиан, расширив глаза от собственного озарения.
Аура вокруг «первички» продолжала вибрировать от слияния с частицами Делегата, и девушка ощутила его любопытство сквозь эту прозрачную нить, протянутую от его биополя к ее.
– Если мама утаила какие-то файлы до своей смерти, то наверняка спрятала их у старшей дочки. А потом Лила передала их кому-то другому. – Клубок в голове Фэй начал распутываться с неистовой скоростью, и она заговорила скороговоркой почти без запинки: – Сначала он полагал, что Лила отдала мамины файлы мне, но потом понял, что просчитался, ведь я ничего не знала. Теперь ему нужен Уиндли, но тот исчез с радаров. И он использует меня в качестве ищейки, которая была знакома с объектом.
В помещении воцарилась мертвая тишина, будто Вивиан, охваченная бредовой лихорадкой, говорила сама с собой. Она оглянулась на Идо, который неподвижно возлежал на кушетке и впервые представился ей в ином свете: он был в полном замешательстве. Его эмоции, скудные и блеклые, как ей казалось ранее, теперь отчетливее проявлялись в движениях мышц, менявшихся со скоростью света.
– Ваш проницательный ум и жизнестойкость воистину от лучших генов.
Вивиан сразила волна теплоты, направленная по энергетическим вибрациям в ее сторону, но вместе с тем она ощутила нечто похожее на истощение.
Процедура трансплантации, казалось, начинала существенно сказываться на самочувствии члена Сотни, но лишь по внешнему виду об этом было сложно судить.
– Это заслуга моей матери. – Ви позволила себе слабую улыбку впервые за все случаи, когда упоминала свою маму. – Как я и говорила, мы проводили с ней мало времени.
Идо кивнул, явно припомнив их первый разговор на собеседовании, который тоже коснулся Анны Фэй.
– Но она однажды сказала при мне кое-что. – Фэй начинала нравиться эта игра, заставлявшая вновь появляться всполохам в узорных глазах Идо. – Вы правда не чувствуете ненависти?
– Некоторые представители моего вида ответили бы, что нет, не чувствуем, – без заминки ответил Идо, которого тоже начинали затягивать беседы с представителем низшего ранга. – Но на самом деле правильнее сказать, что подобного рода комплексные, энергозатратные и вредоносные эмоции мы автоматически блокируем.
– Автоматически? И этот механизм никогда не дает сбой?
– Судя по всему, среди нас есть те, у кого не всегда выходит осмысливать подобного рода импульсы и держать их в узде. – На лице Идо промелькнула тень искреннего осуждения и праведного негодования настоящего патриота. – Иррациональная и эгоистичная жажда абсолютной власти, тщеславие и комплекс совершенства все же способны пробудиться у одного из нас, раз уж кто-то из Элитного класса имеет отношение к эксперименту. Мы обязательно выясним, кто это.
Как только Идо договорил, Ви ощутила, как невидимые щупальца ослабили свои присоски. Ей стало значительно легче дышать, кости укрепились, как и позвоночник и мышечный каркас. Она почувствовала, что даже кожа стала эластичнее и здоровее. И теперь она абсолютно точно чувствовала намерения Глоуроусаудерса: он и вправду считал их сообщниками, равноправными партнерами в раскрытии преступника, который одинаково угрожал всем разумным существам. В его отношении и взгляде на нее не чувствовалось дискриминации, и от этого Вивиан стало слегка не по себе. Ведь теперь она стыдилась своего собственного предвзятого мнения, которое могло открыться Элитнику так же ясно, как ей открылось его.
– Я обязан представить вас достопочтенным Делегатам Сотни, – официально объявил Идо, взмыв на ноги раньше, чем Фэй успела привыкнуть к новым ощущениям.
– Но… Но что вы им скажете?
Фэй еле заставила себя оторвать затылок от кушетки, ощущая легкое головокружение и подступавшую тревогу от предстоявшей встречи с правившей Элитой планеты.
– Расследование держится в тайне от остальных членов Сотни, о нем знаем лишь вы, я и двое других моих собратьев, оставшихся на Тенцоквиуме, – доверительно сказал Идо, чуть склонившись над сидевшей Ви, у которой все плыло перед глазами. – Остальные не догадываются о том, что находятся под следствием. Поэтому мы вынуждены скрыть истинную природу нашей взаимосвязи.
– Так как вы им меня представите?
– Своей гостьей.