Чем больше людей болеет и умирает, не увидев за короткую жизнь ничего хорошего, тем больше живых переходит на сторону ополчения, которое представляет собой не структурированную слаженную организацию, а скорее шайку лоботрясов, не желающих свыкнуться с собственной никчемностью и заняться наконец общественно полезным делом.
Ви полагала, что они просто бегут от правды: для людей выше рангом «первичники» – просто паразиты и блохи, годящиеся для удобрения умирающей почвы. Это их роль в эволюционной пищевой цепи, которую они так яростно отрицают. Но отрицание и бессмысленная борьба не изменят никогда этой правды, лишь оттянут неизбежное. Для всех СМЧ не сделаешь, а если и будет хватать на всех, то не все людские организмы пригодны для подобного уникального устройства. Но завязывать спор даже с одним из этих фанатиков было чревато мощной потасовкой, так что Ви старалась вообще не лезть ни к кому со своим мнением, кроме таких вот внезапных бесед с Буггидой.
К середине ночи Вивиан уже не держалась на стуле, все норовила свалиться в сонный обморок, но тяжелый ком в груди, будто камень, не давал ей расслабиться и продохнуть, постоянно напоминая о том, как много возлагаемых на нее надежд обратилось сегодня в пыль. Такая же страшная боль и разочарование, должно быть, преследовали теперь ее отца и сестру. Она отгоняла эти мысли хотя бы до утра, чтобы с новым рассветом приготовиться к следующим насмешкам судьбы. Ей оставалось лишь искренне раскаяться, извиниться перед семьей, отработать оставшиеся смены и отправиться на ликвидацию, так как она не хотела лежать покалеченной дома и напоминать всем, какой обузой стала.
Компания за последним столом понемногу стихла, бо́льшая ее часть свалилась спать, а оставшиеся перешли на странный полупьяный шепот. Ви прижалась щекой к стойке, впервые в жизни ей захотелось рыдать, но красные банданы вдали раздражали, вызывая приступ негодования. Чтобы отвлечься от этой давящей атмосферы и полного упадка сил, Ви обратилась к Буггиде, который сонно и без энтузиазма отмывал пол перед стойкой, на который множество раз за вечер проливали растворы.
– Бу, ты ведь знал мою маму?
– Дитя, что ты лопочешь? Посмотри на себя, совсем опьянела. Вонг уже с ума сошел от беспокойства, наверно. Ступай домой. Пару часов хоть успеешь поспать до смены.
– Бу, ответь. Скажи хоть что-нибудь. Про маму.
Мужчина печально покачал головой, присел за стойку и заговорил мягко, почти ласково:
– Знал ее, конечно. И очень гордился этим. Она была выдающимся человеком.
Вивиан с кряхтеньем и сопением оторвала щеку от стойки и посмотрела прямо на владельца бара:
– Без чипа нечем особо гордиться.
Буггида застыл, и выражение его лица сменилось на грустное и печальное:
– Она и без него была уникальна. Очень умна, энергична, бескорыстна. С сильным иммунитетом, физической выносливостью. Никогда не жаловалась и очень редко отдыхала. Да ты сама это знаешь. Она всех всегда удивляла своим поразительным трудолюбием. Но совсем недолго прожила.
Ви задумчиво уставилась на бежевый фартук хозяина. Смерть мамы… и вправду была неожиданной. Хотя девочка и привыкла, что матери никогда нет рядом, ее полное отсутствие было шоком первое время. А потом это стало нормальным. Очередной несчастный случай на производстве: утечка газа, приведшая к взрыву. Отец после опознания приехал бледный и поседевший, сказал девочкам, что опознавать было практически нечего. Им выплатили символическую компенсацию, которой хватило на покрытие электроэнергии за одну неделю работы капсулы. Жизнь после ухода матери стала сложнее, но Ви не оглядывалась назад и постепенно привыкла жить так, как приходилось. Подробности дела о гибели члена семьи никогда ее не интересовали: что толку тратить время на мертвых, когда оно для живых «первичников» лишь дорогостоящий краткий миг? Но теперь Вивиан чувствовала неуверенность. Детали происшествия являлись конфиденциальной государственной информацией, доступ к которой имели только высшие ранги. Почему члена Сотни так беспокоило, что Ви могла что-то знать?
Из полусонного транса девушку вывели смачная брань и поток ругательств в толпе бунтарей. До стойки доносились их жаркие споры:
– Это твоя кровь дурная, вместе с генами! Долгая синяя вспышка, понятно? Я проверял триллион раз!
– Ты, может, и проверял, а я зато в технике шарю побольше тебя! Меня чуть в инженеры не завербовали, так что я знаю, о чем толкую! Не синий, а голубой!
– Какая, мать его, разница, синий или голубой?! Это к технике никак не относится, дебилы вы конченые!
Стараясь перекричать их гомон и брань, Ви спросила у Буггиды, нахмурившись:
– Что за чушь они несут?
– Обсуждают горячую теорию.
Хозяин встал из-за стойки и вновь принялся намывать пол.
– Теорию? Еще одна легенда в городе зародилась?