Слабое голубоватое сияние щита встретило ее распахнутые глаза. Сама она лежала на облезлом диванчике в своей капсуле, пустой и холодной. Шея и затылок неприятно ныли. Голова была тяжелой и жутко болела – явные последствия транквилизатора. Похоже, соседи отнесли ее в капсулу, открыв двери с помощью ее зрачка, и уложили на диван. Поднимая голову, девушка больше всего на свете хотела, чтобы все произошедшее оказалось ночным кошмаром, чтобы на соседнем диване по-прежнему видел тревожные сны измученный отец, разочарованно, но стойко принявший проваленное тестирование младшей дочери, а за спиной мирно сопела Лила, приобняв сестренку одной рукой, а второй инстинктивно поглаживая набухший живот. Но капсула была леденяще пустой – только гул щита, редкое потрескивание проводов и жужжание холодильника. И призрачно-бледная брюнетка с мокрыми глазами, сидящая на диване и подавляющая стоны. Вот и все, что осталось от несчастного семейства Фэй, вымершего, как и бесчисленное количество семей первого класса до этого.
Вдруг слабый теплый ветерок наполнил капсулу. Смахнув рукавом жаркие слезы, Ви устремила взгляд в сторону распахнутого окна. За ним начиналась проклятая терраса, с которой открывался вид на затхлый, душный металлический город, мерцавший огнями сварок. «Пойдем внутрь, – часто повторяла сестра, – грязный воздух оседает». Разумеется, Лила корила себя за беременность, ненавидела тот страшный момент в ее жизни, когда никто не смог ее спасти, и как результат ей пришлось стать обузой для родной семьи. Первые ниципцы она всячески изводила себя, сожалея о том, что не решилась отправиться на ликвидацию еще на ранних сроках, дабы облегчить жизнь отцу и сестре. Но постепенно беременность меняла ее: она стала ограждать себя и ребенка от радиации, вредных лучей Мьерна и токсичных паров в воздухе. Она верила и надеялась, что, сохранив ребенка, сможет вместе с ним помочь обществу и семье, воспитает его достойным гражданином, помощником и защитником.
Виви на ватных ногах подошла к окну на террасу. Лила не могла оборвать свою жизнь, воспользовавшись недолгим отсутствием отца и пребыванием сестренки на смене. Она ни за что не поступила бы так с ребенком, не обошлась бы так с отцом, осознавая все последствия ее обнаружения. Лила просто не могла! Слезы вновь заструились по щекам. Она, однако, нашла в себе силы оторваться от окна и повернуться к излучающему красное сияние щиту – железной плите на стене возле отцовского дивана, за которым находился пульт управления капсулой: энергосбережением, отоплением, освещением. Но самое главное – в этом щите хранилась запись с внутренних стен капсулы, которая обновлялась каждые тридцать часов.
Стоя перед металлическим щитом, Виви ощущала, как дрожат руки, и боялась ими пошевелить. Ее переполнял ужас от одной мысли, что могла показать ей система записи происходившего в капсуле. Она почувствовала, как цепенеет все внутри, присела на корточки и жалобно провыла в пустоту:
– Лила… папа…
Девушка никогда не ощущала себя настолько беспомощной, жалкой и одинокой. Как бы невыносимо тяжело ни было, Вивиан понимала – она должна, обязана увидеть своими глазами последние часы жизни сестры. В память о сестре Вивиан должна была найти в себе силы посмотреть на нее в последний раз.
Поднявшись на ноги, она рывком открыла щит. Кнопка проигрывателя мерцала красным, как обычно. Вивиан медленно выдохнула и нажала на нее. Освещение капсулы стало приглушенным. Из щита на стены начало проецироваться изображение. Вивиан встала в центр комнаты и замерла, глядя, как проходили последние записанные часы жителей капсулы.
Звуки не записывались, поэтому было неясно, о чем долго беседовали отец и Лила, сидя на диванчике. Они пообедали. На обоих не было лица. Лила постоянно оглядывалась на электронные часы над дверью в уборную. У Вивиан сжалось сердце: Лила часто так делала, когда ждала конца смены Ви, проверяя, сколько времени осталось до прихода сестры с работы. Затем Лила начала помогать отцу собираться в ЦОГ. Она аккуратно вставила его импланты, стряхнула пылинки с его пиджака и дала в руки трость. Плача, Виви наблюдала за тем, как отец нежно целует дочь в лоб перед выходом. Она улыбается ему своей фирменной нежной улыбкой. Сестра осталась в капсуле одна. Вивиан от страха и боли неосознанно закрыла глаза, но затем заставила себя распахнуть их.
На изображении было видно, как Лила тремя натужными рывками открывает оконную металлическую пластину, по ее щеке бежит одинокая слеза. У Виви слеза синхронно упала со щеки на пол. Лила неуклюже переваливается за окно, придерживая живот, и переходит на террасу. Дальнейшее виднелось смутно, но Виви напрягла зрение и увидела: Лила подошла к самому краю террасы. Ее легкое бежевое платьице развевалось на ветру, как и тонкие длинные волосы. Плечи дрожали. Девушка сделала шаг вперед, и тело пропало из виду.