– Нет, тут, дитя, дело посерьезнее. Старшие участники ополчения предполагают, что если какое-либо устройство в наших жилищах или заведениях на некоторое время засветится синим, то, значит, на него воздействовали извне. Они называют это глюком, который наверху не предусмотрели. Жутко звучит, конечно, но я бы не удивился, окажись это правдой. Высшие классы любят все контролировать и во все совать свои идеальные носики.
Вивиан не дослушала последнее предложение старого приятеля – ее начало выворачивать прямо на тщательно вымытый пол. Буггида, ругаясь, сумел перекричать даже разбушевавшихся ополченцев, которые поспешили покинуть заведение.
Вивиан отключилась прямо на полу бара, а проснулась на скамье одного из трех столиков.
Лучи Мьерна[8], яркого спутника планеты, уже пробивались сквозь мутные тучи и занавески бара. Ви чертыхнулась, выпрямилась и принялась шарить глазами в поисках владельца. Пухлое туловище показалось из-за кладовки, и Ви тут же кинулась к нему:
– Который час?! Я проспала начало смены?
– Ты встала как раз вовремя. Я собирался тебя будить. Смена через полчаса, как раз успеешь дойти. Только зажуй это, – мужчина достал из полки мятную конфету.
Виви приняла ее с благодарностью и поспешила на смену.
Всю смену перед котлом она проработала как робот – механически, со стеклянным безжизненным взглядом. Руки выполняли норму, а мысли были дома. С отцом и сестрой. Девушка собиралась с духом к вечернему болезненному разговору и взглядам, полным горечи и печали. По крайней мере, она отдаст им все заработанное вплоть до своей ликвидации. Быть может, сумеют продержаться еще половину эвтарка. Разумом Вивиан понимала, что теперь нужно дорожить каждой минутой и все просчитать наперед, поэтому, хотя и предавалась меланхолии и грусти по упущенным возможностям, рациональная часть ее мозга была занята проработкой планов и дальнейших действий, требовавших тщательного рассмотрения и сортировки.
В первую очередь Ви решила записаться на подробный медицинский осмотр, чтобы точно узнать, сколько осталось ее одряхлевшему, увядающему телу. Затем на основании полученных результатов она скорректирует свой рабочий график, возьмет побольше смен, чтобы успеть заработать на жизнь сестре и больному отцу, а потом с чистой совестью отправится на вечный покой, сделав все, что только могло от нее зависеть. Как бы девушка того ни хотела, даже удушающая смена не могла длиться вечно. Двадцать часов, которые раньше ее угнетали и длились подобно эвтонам, в тот день пронеслись мгновенно, и Ви обязана была явиться домой, к семье – завалившая тест, но готовая обеспечить финансовую поддержку – единственное, что сейчас имело значение для их выживания.
После прохождения всех необходимых процедур радиационной защиты Вивиан допустили к внешним уровням предприятия, откуда длинные, металлические черви-туннели вели работников наружу, к жилым районам и железным массивам. На выходе за металлический забор, у пропускного пункта, неприветливый менеджер, выходец из второго класса, вручил Вивиан ее голографический пропуск, на котором появилась одна красная отметка – выговор за вчерашнюю неявку, что существенно отразится на заработке за неделю. Ви угрюмо убрала плоскую голограмму во внешний карман комбинезона и двинулась в сторону дома в едином сером потоке работников большого промышленного концерна.
Дневной патруль состоял в основном из выходцев второго класса, имеющих права на обучение в Академии гражданского порядка. Выглядели они почти так же, как представители первого класса, за исключением наличия абсолютного здоровья и незаурядных способностей, которые могли проявляться без внедрения чипа. Их естественной средой обитания в районах «первичников» считались людные базарчики, трактиры, таверны, поилки и городские площади, где они по обыкновению вылавливали безработных и бездомных для дальнейшей отправки в Центр гражданской ликвидации.
Их белые плащи с синим кругом посередине – эмблемой второго класса – у «первичников» не вызывали ни страха, ни уважения, лишь легкое раздражение и неприятие. Дневной патруль никогда не контактировал с порядочными гражданами, доставляя проблемы лишь ополченцам, отпетым хулиганам или бомжам. Но в тот вечер Вивиан впервые ощутила ледяной укол страха в области сердца, едва заметив наряд из шести-семи патрульных у нижних уровней жилых стеллажей, по которым она поднималась в свою родную капсулу. Помимо патруля собралась толпа работников, что возвращались домой. Вивиан могла разглядеть на их лицах беспокойство, они перекидывались парой-тройкой фраз и выглядели озадаченно и мрачно.
Девушка не была готова к картине, которую ей пришлось увидеть, едва она оказалась среди людей, которых уже разгоняли патрульные. Глубокий шок и паника охватили ее: на металлических прутьях сидел безногий отец, его волосы были растрепаны, здоровой рукой он хватался за металлический обрубок, полными боли глазами глядя вниз, а над ним нависали суровые стражники из Дневного патруля.