– И вы наверняка занимаетесь их перепродажей?
– Да, это одна из статей нашего дохода. Достаточно прибыльная, стоит сказать, ведь не всякий рискнет спуститься в нижний город, – рассудительно и деловито заключил Калун, сузив спокойные зеленые глаза. – Без дополнительного заработка трудно содержать гарнизон мятежников.
Виви понимающе кивнула. Наверху немало вовлеченных покупателей, которых кто-то должен был снабжать всем необходимым, в том числе и средством для разглядывания и самолюбования.
Холл наполнился решительным топотом: в ближайшем проходе, из которого только что вышли Калун и Вивиан, показались две фигуры, одна из них была одета в знакомый Вивиан комбинезон. Взгляд «первички» пересекся с серыми глазами, которые принадлежали Арни, младшему брату ее коллеги. Он явился на собрание в компании невысокой девушки, чья смуглая кожа была покрыта алыми бугристыми пятнами, складывавшимися из воспаленных объемных волдырей. Ви слышала, что у работников некоторых городских химических производств со временем развивается такое заболевание, при котором верхние слои эпителия истончаются и кожа становится более подверженной губительному воздействию Мьерна. Но, судя по степени поражения, эти очаги воспаления скорее являлись остаточными симптомами, а не самой болезнью.
Миниатюрная голова незнакомки была полностью обрита, а левый глаз прикрыт повязкой, которая проходила за ее левым ухом. Открытый правый черный глаз казался огромным и за счет тяжело набухшего верхнего века придавал ее взгляду уставший и надменный вид. Тонкие губы девушки были обведены черной краской, что еще больше усиливало ощущение враждебности и грозности, исходившее от нее.
Калун учтиво поздоровался с обоими кивком головы, Виви рефлекторно повторила за ним. Вчетвером они переместились ближе к массивным электронным дверям, за которыми вот-вот должно было начаться собрание. Но пока никто не осмеливался войти в эту дверь. И несколько томительных минут они просто сканировали холл и друг друга в зеркальном отражении. Вивиан при этом заметила, что незнакомка цепким и придирчивым взглядом рассматривает детали ее внешнего вида.
Никто новый появляться не спешил, поэтому Фэй убедилась, что они действительно пришли раньше остальных, а входить в электронные двери без позволения лидера, скорее всего, было очередным запретом. Калун таинственным свистком отозвал бритоголовую девушку в сторону для «рабочего» разговора, они отошли на пару шагов и тихо заговорили, что, собственно, не мешало «первичке» выхватывать отдельные фразы и словосочетания из раскатистого отзвука стен.
Поняв сразу же, что тема их беседы никак ее не касалась, Вивиан перенесла все внимание на юношу в сером рабочем комбинезоне:
– До сих пор в нем ходишь?
– Не успел перехватить новый, – хмыкнул коренастый шатен, убрав руки в карманы на бедрах.
Девушка подметила, что комбинезон однозначно привели в надлежащий вид: заштопали, отмыли и выгладили. Теперь, хоть и поношенный, он не производил мрачное впечатление потрепанности и неухоженности. Она еще раз оглядела свой непривычно синий комбинезон в отражении на потолке, а затем снова с досадой бросила взгляд на облачение Арни. Юноша заметил этот взгляд и нахмурился:
– Скучаешь по признаку классового угнетения?
Он сказал это с такой нетерпимостью и непоколебимостью в правоте своих убеждений, что Вивиан ощутила волну сильной неприязни с его стороны. Тем не менее Ви не жалела о своем жесте, выразившем тоску по прошлому, ведь люди – существа эмпатичные с присущим им эмоциональным опытом, который она вполне могла оправдать.
– Да, я привязана к этой форме, ведь бо́льшая часть моей жизни была отдана заводу, – без стеснения признала «первичка», гордившаяся тем, что своим заработком содержала семью. Семью, которой у нее больше не было. И этот комбинезон был теперь дорог ей как напоминание о прежнем времени, которое она не готова была отпускать.
Арни, видимо, из уважения к печально-скорбному выражению, застывшему на лице Ви, не стал язвительно или категорично осуждать ее сентиментальность и раболепие перед классовой системой, а лишь мрачно и молчаливо взирал на нее, сложив руки замком на груди.
Пространные мысли Ви, вернувшие ее к тяжким рабочим будням, напомнили о Рокко и его несчастной семье, которой с уходом младшего сына стало несладко. Теперь, когда Ви лишилась близких, она почувствовала некий моральный долг перед коллегой, у которого был шанс наладить жизнь в своей семье. Она с искренним неравнодушием и заботой поинтересовалась у Арни так, как если бы он тоже был ей родным:
– Арни, когда ты вернешься домой?
Вопрос подействовал на юношу как жало ядовитого насекомого. Он весь подобрался и ощетинился, будто принимая атакующую позицию, и четким, твердым тоном заявил:
– Когда наши цели будут достигнуты.
Осознавая, насколько границы этого заданного временного периода размыты и неясны, Вивиан заговорила с бо́льшим напором:
– Рокко очень переживает за тебя. Он и твои родители трудятся не покладая рук, чтобы…