Они вышли за ворота, и остановились у лавочки у самой дороги. Катя села сбоку от Нади. Та, положив голову Марине на плечо, громко всхлипывала.
Вдруг Марина протянула руку, положила на Катину ладонь и тихонько сжала.
– Все в порядке.
– Конечно.
– Все нормально, Кать.
– Само собой.
– Тогда прекрати реветь.
На улице было холодно, и Катино лицо почти онемело от легкого морозца, поэтому она не заметила, как по щекам полились слезы.
Скорая потерялась где-то в СНТ и к тому времени, как она все-таки доехала, девочки уже успели замерзнуть. Надя сама поднялась и зашла в карету скорой помощи, Марина настояла, что поедет с ней. Она предложила и Кате, но та отказалась, сказав, что кто-то должен убрать беспорядок в доме и позвонить Анжелике Кузьминичне. Марина не стала настаивать, и скорая умчалась в больницу.
Катя вернулась в дом, вымыла ванну, выбросила коврик, протерла полы, выключила везде свет, и вдруг, оставшись посреди просторного темного дома, на нее навалился тяжелый, гнетущий страх. Теперь, когда дальнейшая судьба Нади и Марины была закодирована в гулкой сирене скорой помощи, все еще отдававшейся у нее в ушах, Катя начала бояться, что сделала что-то не так. Достаточно ли туго она наложила повязки? Достаточно ли стерильны были бинты? Не успела ли Надя занести какую-нибудь инфекцию? Сколько вообще она крови потеряла и найдут ли в случае чего для нее донора, ведь у нее редкий резус? Катя почувствовала, что не может звонить Анжелике Кузьминичне в таком состоянии. Что она ей скажет? С Надей все в порядке? Точно?
От переживаний Катя почти забыла, как говорить. Горло будто распухло, язык стал неуклюжим и тяжелым. Ей было трудно дышать.
Сама себя не помня, она набрала другой телефон.
***
– Высоко-высоко в горах среди крутых скал и снегов летал гордый орел…
Дима с усмешкой поднял свой стакан с соком и слушал, как один из Петиных друзей, мужчина лет сорока, похожий то ли на турка, то ли на грузина, пародируя кавказский акцент, лепит тост из всего, что видит.
– … Так пусть и наш Петр Палыч будет такой же смелый и мудрый, как этот горный кавказский птиц! – закончил Антон Геннадьевич с выражением, какое принимает лицо продавца фруктов, когда он готовится сказать, что его персики сладкие, как губы твоей первой любви.
– Вольному воля, мужики!
– За именинника!
– Петя лучший!
– Ура-а-а-а!
Зазвенели стаканы и бутылки и на мгновение, пока рты у всех были заняты, все смогли оценить басы новой напольной акустики.
Дима лениво скользил глазами по собравшимся. День рождения для Пети не был семейным праздником. Он разумно использовал его как предлог для вечеринки с кучей людей, которых он давно не видел, но которыми по тем или иным причинам дорожил.
С абсолютным большинством собравшихся Дима никогда не встречался – Петя хоть и был душа нараспашку, но умел отличить дружбу от товарищества и в круг семьи допускал очень редких людей. Многих Дима знал только по именам и никам в Telegram, – те сбрасывали ему какую-то работу, которую не успевали закончить к дедлайну, – о ком-то слышал впервые, потому что пусть текучка в Петиной компании была небольшая, а все же состав менялся и постоянно расширялся. Впрочем, одно оставалось неизменным. Девушек в коллективе не было. Дима считал, что выбирать сотрудника по половой принадлежности – это верх идиотизма, однако Петя объяснял, что это не просто прихоть. За годы работы в компании ему приходилось работать с девушками-программистками из разных направлений, и все они были, пусть порой и не глупы, все же хуже какого-нибудь среднего мужика, не дравшего на жопе волосы из-за ошибки в коде и не распылявшегося на все подряд.
– Нет, ты послушай! – говорил Петя, хватая его за шею так, словно Дима собирался убежать. – Девкам на этой работе делать нечего. Вот авария ночью случается, нужно все быстро делать, а она пока распереживается, пока успокоится, пока соберется с мыслями!.. Да я за это время все починю и обратно засну, понимаешь? Им на удаленке в своем темпе нормально, а вот так, когда постоянно должен быть онлайн, – ну нет! Понимаешь?
– Пока что я понимаю только то, что ты сексист, – смеялся Дима.
– Ну тебя, феминист проклятый!
Вообще Диме было все равно. Он не собирался устраиваться в компанию, где работал Петя, даже когда там были места и пройти собеседование труда бы не составило. Дима не хотел привязываться ни к месту, ни к людям, и друзья, которые у него были, совершенно не держали его. Правды ради, он не знал, что действительно могло бы его удержать, если не сегодня-завтра, он решил бы уехать из Москвы.