– Ты хочешь сломать мне шею?
– Ты слишком прагматичный засранец, чтобы хоть кто-нибудь мог выносить тебя без такого желания.
Дима хохотнул.
Вдруг зазвонил телефон, и он потянулся его выключить, но прежде мельком взглянул на дисплей. Вскинув брови, он принял звонок.
– Дим, Дима.
Дима вышел на балкон. Голос Кати был взволнованный.
– Чего у тебя стряслось? – со скукой в голосе спросил он.
– Ты можешь приехать? Пожалуйста. Тут, в общем… Просто очень надо.
Дима пожал плечами. Для него это «очень надо» ничего не значило. Он всегда ставил свое удовольствие выше потребностей других и, возможно, если бы рядом кто-то тонул, а время пользования гидроциклом было ограничено тремя минутами, он бы сначала выкатал свои три минуты и только потом героически бросился спасать страждущего.
– Скинь геолокацию, я приеду как смогу.
– Мне не нужно, как смогу, – осторожно, но твердо сказала Катя. – Мне нужно сейчас.
Дима закатил глаза. Он едва слышал Катин голос за музыкой и голосами, становившимися все громче по мере того, как выпивки становилось все меньше, и был не совсем уверен, как он должен поступить.
– Ладно, – вздохнул он, а затем повторил уже более твердо: – Ладно, я еду.
Катя сбросила звонок, и Дима сразу пожалел о своем решении. Однако он был не из тех, кто нарушает свое слово (потому словами он не разбрасывался).
Петя стоял у стола с напитками и спорил с сетевиком, пытавшимся попасть под настроение начальника и выклянчить у него новое оборудование.
– Петь, мне срочно нужно уехать, – бросил Дима у стола и направился к выходу.
Петя отреагировал так быстро, словно и не был занят сетевым инженером.
– Чего-о-о? – возмущенно протянул он. – Ты и трех часов не пробыл! Ты хоть представляешь, как редко мы видимся и как сложно всех собрать?
– Извини. Там, кажется, серьезное дело.
– И насколько серьезное, что ты сваливаешь с моей днюхи, о которой мы договаривались за месяц? Именно сегодня?
– Не могу сказать, – Дима и сам понимал, что его блеянье звучит неубедительно и даже жалко, – мне просто позвонили…
– Кто позвонил?
Дима закатил глаза.
– Я что, на допросе?
– Да! В жизни не поверю, что именно в этот чертов день…
– Моя девушка звонила, – перебил Дима, теряя терпение. – В слезах вся. Попросила приехать.
Петя нахмурился.
– Ты не говорил, что у тебя есть девушка.
«Сам об этом только что узнал», – подумал Дима. Он многим был обязан Пете, но это ничуть не сдвигало стены, которые он выстроил вокруг себя.
– Выпьем за девушку Димы, мужики! – Петя поднял свой бокал, и за ним залпом осушили свои с десяток ребят. Тут же поднялся гвалт:
– Наконец-то остепенился!
– Совет да любовь!
– Приводи и ее в следующий раз!
Эти люди знали о Диме слишком много и все – со слов Пети.
Дима был готов провалиться сквозь землю. Не далее, чем год назад, в этой же компании он доказывал, что отношения по сути своей бесполезны, а брак – архаизм. Но ему было приятно, что никто из них не припомнил ему эти слова сейчас. Это была слишком взрослая компания, чтобы цепляться за слова.
Пока Дима шнуровал ботинки, вышел Петя. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и, когда Дима наконец поднял на него глаза, сказал:
– Нам нужно будет поговорить.
– Да, – хмыкнул Дима. – Мы не договорили о твоей женитьбе.
– Поговорить о твоей девушке.
Дима знал, что он так и скажет.
– Ты думаешь, что я похож на своего отца? – прямо спросил он. – Или она – на мою мать?
Петя покачал головой, но в его осоловевших глазах читалось беспокойство. Да, подумал Дима, он так и думает.
– Я просто волнуюсь за тебя. Игорь сказал, что ты начал еще больше работать и пить.
– Петь, я за весь вечер не выпил и двух стаканов.
– С твоим гастритом ты не должен был выпить ни одного!
– Ну что-то я не заметил у тебя на столе «Ессентуков» и котлеток на пару.
– Будешь хохмить, заставлю есть мою яичницу с дымком.
– Только не это! – Дима скривился, вспоминая, как горчит пепел на языке. – Поставь себе уже пепельницу на кухне!
Дима махнул на прощание и выскочил за дверь.
К тому моменту, как Дима приехал, Катя снова сидела на лавочке. Она все никак не могла переварить слова Марины. Дружба? Она правда считает их друзьями? Катя не могла вспомнить, чтобы сделала хоть для одной из них что-то хорошее.
– Чего за срочность? – спросил Дима, выйдя из машины. Остановившись рядом с лавочкой, он зажег сигарету.
– Да я уже и не знаю, – призналась Катя.
Дима смотрел на нее в упор, пытаясь понять, что у нее в голове, и вдруг заметил, что руки ее испачканы. Присмотревшись внимательнее, он заметил розоватые полумесяцы ногтей и разводы крови и резко схватил Катю за руки, роняя сигарету. Он тщетно задирал рукава ее зимней куртки: и запястья, и предплечья, все было цело, однако от пальцев пахло кровью.
– Ты убила человека?
– Нет.
– А что это тогда? Менструальная? Мне нужно было привезти прокладки?
– Ты придурок? – выдохнула Катя.
– Тогда что случилось?
Катя уже жалела, что позвонила ему, но в то же время его присутствие ее успокоило и до того неожиданно, что она на следующем вздохе взяла и расплакалась.
– Надя… Она, короче… Вот.