– Это мы еще в партер не спускались, – пошутил Саша.
– О, я и отсюда прекрасно вижу, что там происходит. Не понимаю, что такого интересного люди находят в оркестровой яме, – вздохнула Катя, смотря на то, как зрители перегибаются через перила, чтобы взглянуть на пюпитры музыкантов. – Даже самой иногда хочется подойти посмотреть.
– Хочешь сходить? Мы еще успеем.
Катя выразительно посмотрела на своего спутника, и тот запоздало понял, что это был сарказм.
Аплодисментами начался и кончился второй акт. Катя, как и должно воспитанному человеку, аплодировала до тех пор, пока не закрылся занавес. Из-за этой ее черты они не успели проскочить в гардероб прежде, чем на лестницах началась давка.
В стране все еще действовали ковидные ограничения: наклейки на дверях при входе обязывали посетителей надевать маски, кафе вывели на веранды, театры сократили количество мест на 50%, но ничто не могло заставить людей, лавиной несущихся с лестницы, держать установленную дистанцию в полтора метра, и не было возможности это контролировать. Припав к Сашиному плечу, Катя осторожно и медленно спускалась вместе с течением по пролетам, отделявшим ложу от гардеробной. Оставив ее сидеть на скамейке, Саша забрал номерок и ушел за верхней одеждой.
«И это было свидание? – думала тем временем Катя, качая туфлю на носке. – Я его почти не замечала все это время. Надеюсь, он не в обиде». Она взглядом нашла в очереди светлую Сашину макушку, и вдруг ей в голову пришла отстраненная мысль, что ей, собственно, совсем не интересны его впечатления от вечера. Он пригласил ее в место, где можно было не разговаривать, и назвал это свиданием, в чем совершенно не было нужды, и время, которое они провели друг с другом, было чисто номинальным. Катя не чувствовала себя благодарной за этот вечер, однако в ней неожиданно взыграло неприятное чувство долженствования, и она решила, что как-то должна поблагодарить его, раз уж это «свидание».
Саша набросил на себя пальто и, дождавшись, когда его спутница застегнет сапоги и уберет туфли, подал манто. Чувствуя, как скользит атласная подкладка по обнаженной коже предплечий, Катя невольно вспомнила, как Дима чуть не вывернул ей руки в оперетте, торопливо впихивая ее в пальто, чтобы успеть к своим девкам.
«Так что же, я забыла? – спросила себя Катя, чувствуя внутри раздражение. – Неужели простила?» Но острое возмущение, поднявшееся в ней, ясно дало понять, что обида все еще жива.
Они вышли так же, как и вошли – под руку, неспешно минуя охранников и капельдинеров. Катя чувствовала себя спокойной, невозмутимой, тогда как Саша начал суетиться, не зная, как правильно закончить вечер. Поцеловать ее? Но она не выглядит заинтересованной, да и атмосфера театра, которую они вынесли из зрительского зала, ничуть не располагала к интимности, зато подогревала снобизм. Сейчас он уже жалел, что назвал эту встречу свиданием.
Люди, из тех, что не торопились вернуться домой, стали скапливаться на выходе из театра, рассеиваться по Театральной площади небольшими группками, смакуя впечатления. У лестницы и за углом, где проходила дорога, протягивали руки в поисках милостыни предприимчивые безработные.
Катя вывела Сашу к фонтану. Поднявшись на одну ступеньку, она круто обернулась и взяла в руки его лицо. Проведя большими пальцами по его векам, вынуждая закрыть и не открывать глаза, она с долей разочарования впитывала в себя желтоватый цвет, который фонари одинаково накладывали на стены и Сашино лицо. Лицо, загораживающее портик с колесницей, лицо, не стоившее ни одной из этих дурных заплаток на колоннах, – лицо, которое было ей неприятно. Наконец, Катя приблизилась к нему и поцеловала.
Она позволила взять Саше инициативу и почти тут же отстранилась. Удовольствия в его прикосновениях не было, зато была напористость, казавшаяся противоестественной для такого юноши.
– Не хочешь ко мне? – задыхаясь, прошептал Саша ей в лицо, продолжая тянуть ее на себя.
Катя мягко улыбнулась. Она чувствовала себя уставшей. Она хотела домой, принести в одиночество своей квартиры воспоминания о живой музыке, о пышной роскоши костюмов и драпировок и разбавить или же укоренить гармоничной музыкой Листа.
– Нет, – она положила пальцы на Сашины губы, когда он снова потянулся к ней.
– Может, тогда закончим вечер в ресторане? Я забронировал столик в «Докторе Живаго».
Непрошенным воспоминанием встал их последний поход в ресторан. Катя не выдержала и рассмеялась.
– Да, этому вечеру определенно не хватает пасты с фисташковым соусом, – она отстранилась и уже на ступеньках обернулась. – Извини, но на этом все.
***