Эти леденящие, циничные признания, бесспорно, вызывают отвращение, но они, тем не менее, не перекрывают во множестве известные факты беспощадности противостоявшей большевикам стороны и не могут служить для нее индульгенцией. Одно преступление не может служить оправданием другого преступления. Впрочем, Антон Иванович, с присущим ему стремлением к объективности, и в этом случае оговаривается, что при такой системе войны у сторон не было выбора в средствах противодействия. Но тут же, защищая добровольцев, подчеркивает, что у Добровольческой армии, всегда находившейся в тактическом окружении — без своей территории, без тыла, без баз было только два выхода: или отпускать на волю захваченных большевиков, или «не брать пленных». «Я читал где-то, — писал он, — что приказ в последнем духе отдал Корнилов. Это не верно: без всяких приказов жизнь приводила во многих случаях к тому ужасному способу войны «па истребление», который до известной степени напомнил мрачные страницы русской пугачевщины и французской Вандеи…».
Уже в начале 1918 г. Деникину стало ясно, что завязавшейся борьбе не видно конца. Это побудило его к решению вопроса о свадьбе, откладывавшейся до конца войны. Теперь ждать этого не имело смысла. Венчание состоялось на Рождество Христово. День был пасмурный, холодный, в разных концах Новочеркасска слышалась стрельба. Чтобы избежать огласки, венчание проходило не в соборе, а в одной из городских церквей при тусклом мерцании огоньков восковых свечей. Не было ни приглашенных, ни хора. В качестве свидетелей-шаферов на бракосочетании присутствовали Марков, Тимановский и адъютанты Деникина и Маркова. Каледин намеревался устроить у себя маленький прием в честь молодых, по Антон Иванович с благодарностью отклонил это предложение ввиду тревожной обстановки. Ксения Васильевна и Антон Иванович при таких суровых обстоятельствах наконец-то создали свою семью.
Через несколько дней, в десятых числах января 1918 г., советские войска перешли в наступление на Ростов и Новочеркасск. Власть начала переходить к большевикам: еще 5 января в окружной станице Морозовской, И января — в Усть-Медведицком округе, 16 января — в Хоперском округе. Тогда же в станице Каменской проходил съезд фронтового казачества. Он объявил о низложении войскового правительства, образовал казачий ВРК под председательством Ф. Г. Подтелкова и направил делегацию на III Всероссийский съезд советов в Петроград, которая заявила там о признании казаками советской власти как верховной во всей стране. Рабочие Таганрога подняли восстание и захватили город в свои руки. 18 января забастовали железнодорожники Ростова. Это заставило руководителей Добровольческой армии прекратить ее дальнейшее формирование и двинуть части армии на фронтовые участки, образовавшиеся внутри Донской области преимущественно вдоль железных дорог.
Корнилов выставил офицерский батальон полковника Кутепова и юнкерскую школу в Таганроге, дивизион полковника Ширяева, усиленный Морской ротой, — у Батайска, 2-й офицерский батальон, по просьбе Каледина, отправил на Новочеркасское направление. Штаб армии перевел в Ростов, где он расположился во дворце Парамонова на улице Пушкинской (ныне — Научная библиотека Ростовского государственного университета). Это позволило ему дистанцироваться от Донского правительства и Новочеркасского совета, с которыми генералы вступили в резкую конфронтацию. Неказачьи Ростовский и Таганрогский округа несколько облегчали добровольческому командованию установление отношений с областной властью. Но наличие многочисленного рабочего населения в Ростове и Таганроге, враждебного добровольцам, поглощало много сил на внутреннюю охрану городов.
В Донской области закипела вооруженная борьба. Гражданская война вздыбила города и крупные населенные пункты, шахтерские районы. Полковник Кутепов дважды разбивал отряды Сиверса у Матвеева Кургана, но горстка добровольцев не могла долго противостоять лавинам преимущественно красногвардейских матросов. Кутеповские войска отступили к станции Синявской. Добровольцам удалось поднять казаков Гпиловской станицы, по после неудач под селением Салы донское ополчение рассыпалось. В это время Каледин прилагал все усилия, чтобы изменить ход событий в свою пользу. Он приступил к переформированию казачьих полков, оставляя в них лишь казаков четырех младших возрастов, к мобилизации офицеров, организации партизанских и добровольческих частей из казаков. Но Дон не откликнулся на призыв своего атамана. На защите Новочеркасска остался лишь партизанский отряд из учащейся молодежи есаула В. М. Чернецова. Оп дрался успешно и смело. О нем заговорили и свои, и противники. Но 20 января в бою с казаками войскового старшины С. Н. Голубова, перешедшими к большевикам, Чернецов попал в плен. На другой день Подтелков, предварительно надругавшись над есаулом, зарубил его. Оборона Дона выдохлась. Переговоры Каледина с Подтелковым успеха не принесли.
