По сути, по большому счету, тех целей, которые выдвигались организаторами похода в самом начале, он не достиг ни в политическом, ни в стратегическом плане. И в этом нельзя не согласиться с Д. Леховичем. Действительно, вопреки надеждам, он не вызвал широкого антисоветского движения среди казаков. Не удалось добровольцам захватить и Екатеринодар, столицу Кубанского войска, второго по величине среди всех российских казачьих войск, что имело бы для них большое моральное и военно-политическое значение. Более того, не став опорой и базой для дальнейшего развертывания белого движения, этот важный стратегический пункт обернулся для добровольцев первым сокрушительным поражением, едва не ставшим местом их полного краха. Во многом оно было следствием крупных тактических просчетов Л. Г. Корнилова, попытавшегося с ходу, без необходимой предварительной разведки, что называется не зная брода, захватить такой крупный центр, как Екатеринодар, насыщенный значительными силами советских войск. До самого конца он продолжал упорствовать на своем недостаточно взвешенном решении, отвергая все другие варианты выхода из создавшегося положения. Историография белого движения не рискнула отметить здесь совершенно очевидное проявление корниловского авантюризма. Фактический материал, представленный А. И. Деникиным и другими авторами — очевидцами событий, дает немалые основания для такого вывода.
Добровольческая армия избежала полной катастрофы под Екатеринодаром в апреле 1918 г., как совершенно очевидно, только и исключительно благодаря смелому и, пожалуй, единственно верному маневру в создавшейся критической ситуации, предпринятому А. И. Деникиным, новым ее командующим. Он искусно, проявляя военную хитрость и находчивость, вывел ее из-под прямых ударов противника. Уклоняясь от больших схваток, к минимуму свел потери в живой силе, вдохнул в нее подорванную было веру в себя, укрепил моральный дух и поднял боеспособность. Добровольческая армия превратилась в катализатор белого движения на всем Юге России. Как магнит, она притягивала к себе антисоветские силы. Ядро армии, ее костяк составили офицеры — те, кто не смирился с большевизмом, отказался от скрытого выжидания исхода борьбы, как сделали это десятки тысяч других. Добровольцы осознанно выбрали путь бесчисленных лишений, сопряженных с ежеминутным риском для жизни.
Знания, помноженные на опыт войны, мировой и гражданской, позволили в короткий срок пересмотреть традиционные формы ведения боя. Хронический недостаток снарядов и боеприпасов исключал возможность предварительной артподготовки и огневого сопротивления наступающих и поставил перед необходимостью разработки новой тактики организации и ведения боя. Учитывая слабость организации красных войск, добровольцы перешли к атаке их густыми цепями по всему фронту своего наступления при слабой артиллерийской поддержке. Как правило, красные психологически не выдерживали лобовой атаки. Кроме того, их открытые фланги и тыл позволяли добровольцам наносить внезапные удары и добиваться успехов. Основы такой тактики закладывались под руководством Корнилова. Деникин, а также Романовский, Марков, Неженцев, Боровский, Казанович, Богаевский, Кутепов, Тимановский и другие военачальники их развили, дополнили и конкретизировали. Но реализация, оттачивание этой жесткой тактики достигалась дорогой ценой — возраставшими потерями в живой силе.
В память о Первом кубанском («Ледяном») походе добровольцы учредили знак — меч в терновом венце.
А позднее, уже в изгнании, А. И. Деникин выразил уверенность: «Когда над бедной нашей страной почиет мир и всеисцеляющее время обратит кровавую быль в далекое прошлое, вспомнит русский народ тех, кто первыми поднялись на защиту России от красной напасти».
Природный талант, данный Богом, помноженный на выработанное им самим высокое трудолюбие, позволил А. И. Деникину в годы войны с Германией запять одно из первых мест в ряду ее выдающихся полководцев. Участвуя во всех российских революциях и гражданской войне, он обрел бесценный политический опыт, раскрывший перед ним целый мир, которого ранее он не знал. Все эти качества находившегося в расцвете сил генерала возвышали его в антибольшевистском лагере над сонмом государственных и политических мужей, несомненно помеченных талантами, мудростью и знаниями.
К лету 1918 г., в годину труднейших испытаний, Антон Иванович стал общепризнанным лидером Добровольческой армии и Белого движения в целом.
