Тем временем к Екатеринодару подтягивались войска. Покровский перебросил с фронта отряд головорезов, готовых истребить все население города, и объявил приказ о своем вступлении в должность командующего тыловым Кубанским районом Кавказской армии. Комендант Екатеринодара генерал Чумаченко избил члена Рады Якунина. Растерянный Филимонов бегал от Рады к Покровскому и обратно. Он убеждал первую смириться, утвердить закон об управлении краем и разойтись, чтобы своими выпадами не обострять отношений с деникинской армией. Рада отвергла предложение о капитуляции. Покровский предъявил атаману два ультиматума: во-первых, Рада должна выдать Калабухова для предания его суду как изменника в соответствии с приказом Деникина, а во-вторых, прекратить травлю Добровольческой армии. Ответ на них он потребовал дать к 12 часам 19 ноября, предупреждая, что в случае невыполнения данных требований добьется своего силой. Филимонов, доведя ультиматумы до сведения Рады вечером 18 ноября добавил: «Ничего другого не остается, как подчиниться требованиям генерала Покровского».
Как разорвавшаяся бомба, откровенный диктат поверг Раду в шоковое состояние. В перерыве И. Макаренко набросился на Филимонова: «Какой вы атаман, если предлагаете полную капитуляцию! Вы должны сложить свои полномочия. Подайте мне булаву». Глава правительства Курганский попытался защитить Филимонова. Разъяренный Макаренко, теряя самообладание, цыкнул и на него: «Молчать! А то я вас как щенка выкину отсюда». Загнав всех на заседание, он заявил: «Атаман изменил Кубани и продался Добровольческой армии. Ввиду этого вся власть на Кубани принадлежит Краевой раде. Кому атаман должен передать свою булаву?» После невообразимого шума исход голосования по вопросу о доверии атаману решил всего один голос. Макаренко сложил с себя полномочия и покинул театр. Среди делегатов возобладало «покаянное настроение». Филимонов отправился на телеграф для переговоров с Деникиным по прямому проводу. Но его не допустили в аппаратную и не позволили отправить телеграмму. Рада и правительство оказались на положении пленников.
Утром 19 ноября Калабухов отдал себя в руки военных властей. Врангель прислал приказ из Пятигорска: «Прикрываясь именем кубанцев, горсть предателей, засев в тылу, отреклась от матери-России… Заключили преступный договор, передающий в руки врага…Терек, пытались развалить фронт… Покровский во исполнение моего приказа арестовал и предал суду десять изменников… Калабухов, Макаренко, Манжула, Омельченко, Балабас, Ворониной, Феськов, Роговец, Жук и Подтопельный. Пусть запомнят эти имена те, кто попытался бы идти по их стопам!» Покорность федералистов смягчила Деникина. Надобность в большом кровопускании отпала. Чтобы запугать Быча и не допустить его возвращения, вечером того же дня военно-полевой суд приговорил Калабухова к повешению. Утром 20 ноября приговор был исполнен на Крепостной площади, а труп в назидание всем строптивцам был оставлен на целый день.
Делегация от сломленных депутатов Рады во главе с историком Ф. Щербиной отправилась к Деникину, чтобы повиниться и сообщить ему, что парижская делегация кубанцев лишена своих полномочий, а Рада готова вести борьбу с большевиками до победного конца в единении с Добровольческой армией и ради этого согласна на организацию власти при сохранении казачьей автономии. Вместе
