«Спасители Отечества» оказались бездарными политиками и хозяйственниками. Богатейшие районы страны, были доведены нищеты, до казнокрадами, стяжателями и лихоимцами. Бездействовали транспорт, заводы, шахты, нефтепромыслы. В домах цепенели от холода. Прекратилось снабжение фронта. Армия встала на путь «самоснабжения». Стонали от произвола села, станицы, хутора и аулы. Железнодорожники писали Деникину: «Для нас нет другого выхода, Как распродажа своего последнего скарба, а дальше, быть может, голодная смерть для одних или путь… преступления для других». Генералы, отчаявшись, свирепели. Май-Маевский в минуты прозрения, придя в себя от пьяного угара, телеграфировал о царящих злоупотреблениях как главной причине разразившейся катастрофы. Другие заявляли об этом постоянно. Деникин отвечал лаконично: «Вешайте беспощадно!»
Главнокомандующего охватило смятение. В середине декабря он призвал к себе посоветоваться членов Особого совещания Н. Ч. Астрова и Н. В. Савича. Присутствовавший на беседе Соколов рекомендовал «опереться на консервативные круги при условии признания ими факта земельной революции». Но в их глазах даже «узаконенный третий сноп» с урожая считался немыслимой «уступкой домогательствам черни». Сам Деникин стоял за либеральное управление, считая, что Особое совещание страдало от засилия левых и кадетов. Однако и «либералов», как понимал их он, в его окружении не было. Повернуть руль резко вправо он тоже боялся, поскольку это выглядело бы вызовом казачьим областям.
19 декабря Деникин приказал эвакуировать центральные управления из Таганрога и Ростова. Образовалась пробка. Чтобы пробить ее, сенаторы «сунули» взятку в 100 тыс. рублей. Но на Кубани не нашлось места деникинским учреждениям. Там разместилось только военное ведомство. Остальные пришлось отправить в Новороссийск и в Крым. Ставка и правительство разделились. В связи с этим начальники управлений и председатель Особого совещания получили более широкие права.
Деникин адресовал им «Наказ», определявший содержание политического курса в создавшихся условиях. Как и прежде, в нем провозглашались «единая, неделимая великая Россия», борьба с большевизмом до конца, военная диктатура. Предлагалось беспощадно карать противодействие политических партий справа и слева. Указывалось, что «вопрос о форме правления — дело будущего», вместе с тем провозглашалось крайне нежелательным скорейшее соединение с казачеством путем создания южно-русской власти, но без растрачивания общегосударственных начал. Подчеркивался «русский» характер внешней политики, необходимость союза только с Антантой, но без уступки ей за помощь хотя бы пяди земли. «Наказ» требовал мобилизовать все силы на укрепление армии, на борьбу и достижение победы, не рассчитывать при этом только на помощь извне, усилить собственное производство, из состоятельного населения «извлечь обмундирование и снаряжение», а также деньги для армии, но карать «бесплатные реквизиции» и хищения «военной добычи». В области внутренней политики декларировались забота о всем населении, продолжение аграрного и рабочего закона «в духе моей декларации», устранение «классовых привилегий». Ценою смертной казни, введения всевозможных кар вплоть до отрешения не только от должности, но и от имущественных прав, Деникин требовал покончить с бунтами, грабежами, взяточничеством, дезертирством, с насилием и самоуправством местных органов, со сведением счетов с населением. «Оздоровить фронтовой и войсковой тыл работой особо назначенных генералов с большими полномочиями, составом полевого суда и применением крайних репрессий». Они должны были поднять курс рубля, улучшить работу транспорта и совершенствовать производство, ввести «налоговый пресс главным образом для состоятельных», милитаризировать водное сообщение. Пропаганде предлагалось популяризировать идеи власти и разоблачать сущность большевизма. В отношении прессы подчеркивалось: «сопутствующей — помогать, несогласную — терпеть, разрушающую — уничтожать».
Но это были не более чем запоздалые меры. Развязка надвигалась со всей неотвратимостью. К Новому году Красная армия очистила Донбасс, Миллерово, Тарасовку, Глубокую и Каменскую, рассекла на две части Донскую армию, главную надежду Деникина, и нацелилась на Таганрог и Лихую. Партизаны Северного Кавказа парализовали базы в глубоком тылу. Советская зеленая армия Черноморья во главе с П. Моринцом блокировала Новороссийск, заперла там 4 200 вагонов, из них 230 — со снарядами. Деникинский фронт остался без патронов, снарядов и снаряжения. Советское командование вступило в военно-деловые контакты с Петлюрой против Деникина.
