Однако на самом деле крестьяне, почитав законопроект, пришли к резонному заключению: Деникин их обманет и ничего им не даст. И без того не бог весть какие, по тем не менее существовавшие у них иллюзии рухнули теперь одним разом. Тот самый мужик в солдатской шинели, который будто мечтал о крепостнике, прихватив ружье и немудреный свой скарб, немедленно ударился в бега. Масштабы дезертирства приняли такой огромный размах, что Добровольческая армия, состоявшая в основном из крестьян, начала таять как весенний снег под лучами горячего солнца. Болезнь перекинулась даже на казаков, в том числе и на Донскую армию, слывшую наиболее устойчивой. Казаки вообще не любили воевать зимой, тем более при таких гнетущих обстоятельствах. Из формировавшегося в тылу Мамонтовского корпуса они разъехались по домам, чтобы отвезти добытые в августовско-сентябрском рейде «зипуны», но возвращаться не хотели. В борьбе с дезертирством доходили до курьезов. В Новочеркасске всем тыловикам было приказано нашить на рукава белые углы. Всех остальных задерживали как фронтовиков. Другим приказом всех жителей обязывали запастись припасами и не выходить на улицу три дня — с 22 по 24 ноября. В это время чины комендатуры и стражи обходили дома и вылавливали приезжих с фронта. Результаты были нулевыми. Но зато это вызвало много смеха, а торговцы ловко воспользовавшись ситуацией, повысили цены на 50 процентов.
Деникин и его ведомство старались приукрасить положение и представить его лишь как результат большевистской пропаганды или неустойчивых элементов в собственном лагере. Генерал А. П. Богаевский 12 декабря, когда кругом все уже рушилось, издал бодрящий приказ: «Я буду предавать суду всех, кто сеет лживые слухи о положении на фронте, об угрозе безопасности населению… Распространяют эти слухи большевистские агитаторы, все те, кто верит не официальным сводкам, а разного рода «очевидцам», по большей части дезертирам и трусам, и, к стыду нашему, среди распространителей этих слухов бывают офицеры и генералы».
Удары Красной Армии обнажали пороки деникинской системы, катализировали разрушающее их действие изнутри. Самым наглядным выражением этого стала деморализация армии, вылившаяся в стремительную катастрофу. По данным Деникина, за каких-то 1,5–2 месяца по этой причине она сократилась со 150 до 81 тысячи. Численность Добровольческой армии упала до 10 тыс. человек. Деникин наметил переформировать ее в корпус. Кавказская армия просто развалилась. В ней осталось всего около 8 тысяч. Еще хуже обстояло дело с выходцами из Терской области. В частях казаков насчитывалось лишь 3,5 тыс. человек, а горцев — менее 1 тыс.
Врангель признавал дальнейшее сопротивление в Донбассе невозможным, предложил свернуть Добровольческую армию в корпус и отступить на линию Новочеркасск — Таганрог, начав подготовку армии с помощью союзников к переправе в иностранные пределы. Он отказался от командования Добровольческой армией, чтобы сформировать на Кубани, Тереке и Дону конную армию. Деникин согласился с этим и назначил командиром Отдельного Добровольческого корпуса генерала Кутепова. Врангель, жестко критикуя стратегию и политику Ставки, предложил казачьим генералам Сидорину и Покровскому встретиться для подготовки свержения главнокомандующего. Деникин, получив информацию об этом, запретил встречу командующих.
Положение на Юге России чрезвычайно взволновало Антанту. С контрольными целями туда прибыл английский генерал Бриггс. На обеде, данном донским атаманом в его честь, он откровенно нарисовал поразившую его безрадостную картину и высказал свое отношение к сложившейся ситуации. «…Я, — говорил Бриггс, — весьма огорчен ухудшением вашего экономического положения. Ничем не оправдываемое поднятие цен принимает вид народного бедствия и совершенно непонятно Европе, ибо Европа знает, что Юг России… обладает неисчерпаемыми богатствами. Большая ответственность за последствия такого положения лежит на власти, которая должна принимать меры борьбы со спекуляцией. Если при таких условиях без разумных мер власти падает промышленность, то на это надо смотреть, как на положение, которое знаменует собой приближение полной катастрофы… которая может стать непоправимой. Теперь же необходимы меры, которые должны поднять промышленность. Первая, ближайшая мера — это управление вывозом сырья».
