Далее после разъяснения смысла своей борьбы — не за власть, а за Россию, что, однако, подчеркивал он, невозможно без полноты власти главнокомандующего, — Деникин изложил позитивную часть программы конкретных действий. Ее основы уложились в девять пунктов. На первое место выдвигались главные лозунги в прежнем виде: «Единая, великая, неделимая Россия»; «борьба до конца с большевиками»; «Всероссийское учредительное собрание, устанавливающее форму правления в стране», «Донская и Кубанская армии, управляемые одними законами и единой властью». Но теперь декларировались автономия окраины и казачьих войск, широкое самоуправление губерний и областей. Провозглашалась готовность создания правительства из лиц, не принадлежащих к крайним воззрениям, с вхождением в него казачьих представителей, и законосовещательного представительного учреждения. Спасительная роль отводилась двум туманным по смыслу пунктам: «Земля крестьянам и трудовому казачеству» и «широкое обеспечение профессиональных интересов рабочих». В заключение Деникин снова подчеркивал то главное, что составляло весь смысл его устремлений: вопрос о форме правления России решит сам народ, а он готов честно служить и монархии, и республике.
Тимошенко немедленно парировал выпады Деникина, обнажив то, что старательно им маскировалось. «В борьбе с большевиками мы подошли к Москве, но наши войска во главе с блестящими полководцами, — язвил он, — были отброшены вахмистрами Буденным и Думенко. В выяснении причин не будем слушать ни правых, ни левых, но надо исходить из того, что победа возможна только с народом и через народ, а главнокомандующий, чей стратегический талант мы ценим, должен учитывать и политическую сторону гражданской войны, смысл которой заключается в борьбе «за формы правления». Победителем в ней станет лишь тот, кто выставит близкие и понятные народу лозунги. Что касается лозунгов «Земля — трудовому народу и казачеству», и «Учредительного собрания», то их следовало бы выставлять с самого начала борьбы, ибо «диктатурой Россию не победить». И в том, что мало кубанцев на фронте, повинны не они, а насильники, изъявшие два месяца назад вождей Кубани. Мы не мыслим себя отдельными от России и за нее пойдем сражаться, но не как рабы, а как свободные граждане, которые не подчинятся диктатуре, как бы не был велик диктатор. Существующие разногласия с главкомом необходимо устранить, в противном случае они помогут Троцкому осуществить его мечты «о единой, великой и неделимой Совдепии».
По заключению Деникина, сделанному позднее Тимошенко фальшивил, а его единомышленники не хотели бороться ни в роли рабов, ни свободных граждан, они печалились о судьбе трудового народа России, но обездолили своих иногородних. В доказательство тому он указывал на переход к большевикам в последующем и самого Тимошенко, и Гнилорыбова, и Агеева.
К середине февраля обе стороны пришли к соглашению под давлением обстановки — без особой радости и без больших надежд. Деникин заверял о своем стремлении к осуществлению народного представительства, но считал, что в борьбе с коммунистической диктатурой успех могла обеспечить только военная диктатура. Итогом явилось провозглашение южнорусской власти, установленной соглашением между главным командованием Вооруженных сил Юга России и Всероссийского учредительного собрания. Первым ее главой был назван Деникин. Учреждалась законодательная палата, обеспечивающая преемственность власти главы государства и законодательную власть. Функции исполнительной власти передавались главнокомандующему и ответственному перед Законодательной палатой Совету министров, кроме министров военного и путей сообщения. Глава южнорусской власти наделялся широчайшими полномочиями распускать Законодательную палату, назначать председателя Совета министров, накладывать вето, разрешающее вторичное рассмотрение закона не ранее, чем через 4 месяца.
