25 октября большевики подняли вооруженное восстание. Перед тем Временное правительство издало приказ об отправке на фронт войск Петроградского гарнизона, привыкших к столичной вольнице. Большевистский Военно-революционный комитет (ВРК), руководимый Троцким, издал антиприказ, призвавший солдат не выполнять распоряжение правительства. К ним присоединились матросы Кронштадта и рабочая красная гвардия. Правительство осталось без вооруженной силы. Против большевистской опасности выступили только военные и юнкерские училища. Керенский вызвал части из окрестностей столицы. Но распропагандированные большевиками, они отвергли его призыв. 1-й, 4-й, 14-й Казачьи полки заявили о нейтралитете, выгодном большевикам. Второй Всероссийский съезд советов рабочих и солдатских депутатов 25–26 октября принял декреты о земле и мире, создал свое временное правительство до созыва Учредительного собрания — Совет народных комиссаров (СНК), который тотчас распорядился об аресте «изменников народа и революции». Керенский бросился на фронт. Но встретил поддержку только генерала П. Н. Краснова, которого он тотчас назначил командующим армией из… 700 казачьих сабель и 12 орудий. Находившийся в Петрограде Алексеев тщетно пытался переломить обстановку в пользу антибольшевистских сил. На конспиративной квартире его вдохновлял на борьбу Б. В. Савинков, который с пафосом произнес следующие слова: «…Генерал, я вас призываю исполнить свой долг перед Родиной. Вы должны сейчас же со мной ехать к донским казакам, властно приказать им седлать коней, стать во главе их и идти на выручку Временному правительству. Этого требует от вас Родина». Многие офицеры повели войска против казаков Краснова. Большевики взяли верх.
Польский гарнизон в Быхове получил приказ оставить город. Корнилов выразил Ставке резкий протест: это равносильно выдаче узников на самосуд черни. 29 октября генерал-квартирмейстер Ставки М. К. Дитерихс от имени начальника ее штаба генерала Н. Н. Духонина, фактически являвшегося Верховным главнокомандующим, заверил: «Пока мы здесь с Духониным, этого не будет… Ради Бога, желательно смягчать выражения генерала Корнилова, так как они истолковываются в совершенно определенном смысле. Сегодня в Минске вспышка, т. к. разнесся слух, что генерал Корнилов бежал… невероятно осложнилась обстановка на Западном фронте…».
Перед быховцами неотвратимо стал вопрос: «Что делать?» Продолжать борьбу или закапчивать ее? Еще до большевистского переворота все решили: «Продолжать». Тогда же было выдвинуто предложение о создании Корниловской политической партии. Однако против выступил А. И. Деникин, считавший, что это не соответствует ни времени и месту, ни характеру корниловского движения и их профессиональному призванию. Он считал, что имя Корнилова должно стать знаменем, сплачивающим общественные силы, политические партии, профессиональные организации — словом, всех, кто хочет объединиться в русле широкого национального движения для восстановления русской государственности. Необходимо, настаивал Антон Иванович, стать в стороне от всяких политических течений и объявить строго деловую программу, цель которой должна заключаться не в строительстве нового, а в удержании страны от окончательного падения. Точку зрения Деникина приняло большинство. Небольшая комиссия при его участии в качестве идейного руководителя разработала «Корниловскую программу». Опа включала следующее.
«1) Установление правительственной власти, совершенно независимой от всяких безответственных организаций — впредь до Учредительного собрания.
2) Установление на местах органов власти и суда, независимых от самочинных организаций.
3) Война в полном единении с союзниками до заключения скорейшего мира, обеспечивающего достояние и жизненные интересы России.
4) Создание боеспособной армии и организованного тыла — без политики, без вмешательства комитетов и комиссаров и с твердой дисциплиной.
5) Обеспечение жизнедеятельности страны и армии путем упорядочения транспорта и восстановления продуктивности работ фабрик и заводов; упорядочение продовольственного дела привлечением к нему кооперативов и торгового аппарата, регулируемых правительством.
6) Разрешение основных государственных, национальных и социальных вопросов откладывается до Учредительного собрания».
