В стране царили хаос и анархия. Власть Временного правительства, по словам горьковской газеты «Новая жизнь», ограничилась пределами Зимнего дворца. Керенский превратился в одинокую трагическую фигуру. Петроградский совет, с сентября возглавлявшийся Л. Д. Троцким, требовал передачи власти пролетариату и беднейшему крестьянству. Ленин вел подготовку вооруженного восстания. Народ жаждал хлеба, земли и мира, все больше склоняясь на сторону тех, кто обещал их громче всех. Разваливалась Россия. Нарастала волна сепаратизма в Туркестане. Финляндия, Украина, Литва, Латвия, Польша выступали за суверенитет. В газетах мелькали зловещие заголовки: Самосуды, Погромы, Анархия, Беспорядки. Ураган социальных страстей особенно свирепо бушевал в прифронтовой полосе. Вот как начальник Кавказской туземной дивизии описал атмосферу тех дней в охранявшейся ею Подольской губернии: «Теперь нет сил дольше бороться с пародом, у которого нет ни совести, ни стыда. Проходящие воинские части сметают все, уничтожают посевы, скот, птицу, разбивают казенные склады спирта, напиваются, поджигают дома, громят не только помещичьи, по и крестьянские имения… В каждом селе развито винокурение, с которым пет возможности бороться вследствие массы дезертиров. Самая плодородная страна — Подолия — погибает. Скоро останется голая земля». ЦИК советов в октябре отмечал: «В различных местностях России толпы озлобленных, темных, а часто и отуманенных спиртом людей, руководимые и направляемые темными личностями, бывшими городовыми и уголовными преступниками, грабят, совершают бесчинства, насилия и убийства… Может считаться точно установленным, что во всем этом погромном движении участвует смелая и опытная рука черной контрреволюции… Погромная антисемитская агитация и проповедь вражды, насилия и ненависти к инородцам и евреям являются, как показал опыт 1905 года, наилучшей формой для торжества контрреволюционных настроений и идей».
В деревне делили землю, полыхали огнем помещичьи усадьбы, дорезался племенной скот, доламывался инвентарь. В городе социализировались и закрывались заводы и фабрики, стремительно росла безработица, начинался голод. Послы Франции, Англии и Италии потребовали от Керенского отчета о расходах оказывавшейся России материальной помощи для восстановления порядка в стране и воинского духа в армии, подавления большевиков. Государственная экспедиция допечатывала девятнадцатый миллиард бумажных обесценившихся рублей. Погромы банков приостановили вклады, нарушили кредитный оборот и вызвали хроническое состояние денежного голода.
Предельно ослабевшее Временное правительство утратило способность держать власть в своих руках. А у либералов и революционных демократов не оказалось сил, чтобы подхватить ее. Только большевики ловко вытаскивали рыбку из мутной воды, бросая в массы с неизжитой рабской психологией и тотальной неудовлетворенностью существующим положением пленительные лозунги: «Власть — трудящимся», «Заводы и фабрики — пролетариям», «Земля — крестьянам», «Окончание войны и мир — солдатам». Они кружили головы, создавали атмосферу непротивления и паралича. Народ, свершивший демократическую революцию, вся страна подписывали себе приговор. Видный социалист-меньшевик Ф. Ф. Дан (Гурвич) (1871–1947) отразил эти иллюзии тогда четче других: «Предстоящее выступление большевиков, несомненно, поведет страну к катастрофе, по бороться с ними революционная демократия не станет, ибо если большевистское восстание будет потоплено в крови, то кто бы ни победил — Временное правительство или большевики — это будет торжеством третьей силы, которая сметет и большевиков, и Временное правительство, и всю демократию». А левые эсеры и большевики тогда подписали соглашение, обещавшее последним полную поддержку при их революционных выступлениях вне советов.
